Парень-скала, парень-уверенность-в-завтрашнем-дне, парень-серьезность не оправдал возложенного на него доверия.
Чтобы посмотреть время, Лида достала из сумки мобильник. Машка и Маринка сообщали, что благополучно сдали зачет (особенно радовалась Машка – об этом говорили пятнадцать восклицательных знаков в конце предложения) и получили законные «кирпичи» в зачетки. Звонила мама и подружки со школы – явно куда-то хотели пригласить. А еще звонил Женя – целых пять раз. И даже прислал одно текстовое сообщение: «Возьми трубку! Я хочу с тобой срочно поговорить! Кто у тебя появился? Ты надо мной так издеваешься?»
– Урод, – швырнула на дно сумки телефон девушка.
– Еще и звонить мне смеешь? Кто у меня появился? Принц матерый у меня появился, черт возьми.
С мыслями о том, как бы можно было казнить проклятого Женьку, Лида прибыла к университету, все меньше и меньше становясь похожей на человека, проплакавшего долгое время. На крыльце она обнаружила Бурундукову и двоюродную сестру, торчавших в компании смеющегося Смерча, беловолосой Инги, дерзкого на вид парня с зелеными волосами и кучей цветных татуировок на руках и молодого человека с длинными светлыми, почти белыми волосами, ноги которого были обтянуты узкими багровыми в черную клетку джинсами.
Не успела Лида подойти к ржущей компании, на которую обращали внимание прочие студенты, как ее опередил невысокий молодой человек, кажущийся ей, девушке не слишком низкой и с формами, даже хрупким.
– Денис, – властно позвали Смерчинского по имени.
Лида узнала голос и, с недоумением обернувшись, увидела своего сегодняшнего водителя, которого едва не сделала преступником.
Я радовалась жизни.
Может быть, с этого дня мне нужно перестать считать себя тупицей? Как-никак, я сдала жуткий зачет без шпор и списываний, мобилизовав все силы своего собственного ума, который перестал на время прикидываться мыслительным дистрофиком и проявил себя во всей красе.
Да, я успешно все сдала и из кабинета вылетела в образе Черного Плаща, того самого, из мультика, только не на крыльях ночи, а на крыльях счастья.
Орел, хлопая уже своими широкими крыльями, приплясывал то на одной, то на другой ноге под задорно-торжественный гимн Багамских островов. Эта же музыка играла у меня в душе, выводимая сводным оркестром двигательных нервов под управлением маэстро со сложной фамилией – Нервуса Вестибулокохлеариса. То есть нерва, отвечающего за слуховое восприятие.
