И он не отказался бы сейчас оказаться с Марией на ее милом диванчике напротив волшебной картины, но с условием, что в ее доме никого не будет, хотя бы пару часов…
– Прошу, Бурундучок, – открыл мне дверь чересчур галантный Смерч.
– Спасибо, Бурундучок, – отозвалась я едко. В кедах я чувствовала себя более уверенно, хотя с платьем уже свыклась. Мне даже нравилось, как тонкая ткань холодит кожу.
– Почему ты меня так зовешь? – полюбопытствовал парень, спускаясь следом за мной.
– А ты меня почему? Насколько Машина голова помнит, я – Чип, а ты – Дэйл.
– Логично. Эй, стой, подожди меня! Ты должна мне дать руку!
– А ногу не хочешь? – спросила я тут же, но ладонь протянула, радуясь, что Смерчинский не видит моей улыбки.
Мы оказались на улице, трогательно взявшись за руки, и ушли в глубь двора, скрывшись за густой листвой тополей.
На светлом еще небе, западная часть которого была озарена последними лучами заходящего солнца в розовый цвет, виднелась белая, почти прозрачная половинка луны, и мы, не сговариваясь, уставились на нее, и несколько минут смотрели вверх.
А потом так же синхронного опустились на лавочку.
– Маша? – осторожно спросил Смерч и подул мне на волосы. – Маш?
– Что, Дэн? – негромко спросила я, понимая, что этот момент надолго сохраню в своей памяти.
– Ты согласна продолжить наше общение? На том уровне, который от нас ожидают? – задал мне вопрос Смерч.
– Ага, – отозвалась я деланно печально, хотя внутри взрывались от радости радуги.
– Согласна. А когда ты мне расскажешь про Князеву и Ника? Зачем тебе понадобилось следить за ними, а? И разбивать их пару?
– Я все тебе расскажу. Только чуть позже, – вновь пообещал Дэнни. – Однажды я обязательно тебе все расскажу. Чип, сейчас я – железо.
– Люблю самокритику, – покивала я. – А с чего ты себя так невзлюбил, железо?
– Просто ты сегодня как магнит. Меня к тебе тянет. И пока я этого не сделаю, я не оставлю тебя.
– Этого? Чего – этого? – не поняла я сначала, но он мне все объяснил на языке жестов и прикосновений.
Вместо ответа Дэн положил мне руку на затылок, чуть приподняв голову, и передал мне пару тысяч микробов, а вместе с ними желание переделать эти чудесные минуты в столетия. Просто поцеловал – так знакомо, ласково, ненапористо, с изумительной чувственностью, которая могла бы стать прекрасным подарком любой, наверное, девушке любого возраста.
