Значит, ночует дома? Или прибежит от Мусатова?
Вдруг я услышал, как Юля говорит:
– Потом дай мне трубочку, ладно?
Наверное, я ослышался, и она попросила у отца вовсе не телефонную трубку, а какую-то другую, и ко мне это не имеет никакого отношения. Не буду думать об этом, не буду, не буду!
Виктор Альбертович вернулся к телефону, и я, как мог, вкратце объяснил ему, почему смог обойтись без его информации и как собираюсь ее использовать в дальнейшем. Конечно, я сделал все возможное, чтобы не раскрывать тайну следствия, которую Шурик Вилков не очень-то соблюдал, но ведь мы с Семеновым его друзья, в результатах расследования не заинтересованные, зато волею случая оказавшиеся «в теме».
Казалось, Пинчук остался вполне удовлетворен моими нескладными объяснениями и начал прощаться.
– Тут Юля хочет вам что-то сказать, – проговорил он напоследок.
Значит, я не ослышался. О Господи! Уж и не помню, когда у меня в последний раз так колотилось сердце. Кажется, когда я два года назад бежал пятикилометровый кросс на первенстве ГУВД Москвы.
И, между прочим, пришел первым. Но это так, к слову…
– Привет еще раз, – прозвучало в трубке. – Есть минутка?
Минутка?! Да час! Сутки! Вся жизнь! Я готов разговаривать с ней бесконечно.
Но пришлось взять себя в руки и ограничиться скромным:
– Для тебя – даже две.
– Ты в ближайшие дни не найдешь полчасика, чтобы встретиться?
– А что случилось? – забеспокоился я. – Я с Андреем встречался недавно, вроде, у него вопросов не осталось.
– Я же тебе предлагаю не с Андреем встретиться, а со мной.
– Без него? – осторожно уточнил я, не веря собственным ушам.
– Без него.
– Зачем?
Более дурацкого вопроса я задать не мог, но Господь в этот момент решил, видно, меня наказать за какие-то прошлые грехи и лишил разума.
– Я хочу поблагодарить тебя за работу, которую ты сделал для Андрея.
– Ну поблагодари. Скажи мне «спасибо» по телефону.
Идиот, кретин, придурок! Что я несу?
– Игорь, ты не понял, – она рассмеялась легко и необидно.
– Настоящее «спасибо», не дежурное, а от сердца, по телефону не говорят.
– А как говорят?
– Лично. Глядя в глаза. И при этом обязательно дарят цветы, если это уместно, или что-нибудь памятное. Я совершенно точно знаю, что Андрюша этого не сделал.
– И ты хочешь сделать это за него?
– Нет, за себя. Так ты можешь со мной встретиться?
– А как Андрей к этому отнесется? Мне не хотелось бы…
– Я понимаю, – мягко оборвала она меня.
