Раз Ситников и ее муж старые друзья, стало быть, она и сына Ситникова давно знает, и невестку, видела их всех вместе и может тебе сказать, какими глазами Ситников смотрел на Олесю и как она сама смотрела на него. Изнасилование близкого человека из ничего не вырастает, ты уж мне поверь, я все-таки участковый. Это первую попавшуюся бабу в темном дворе можно изнасиловать ни с того ни с сего, а когда между родственниками – там всегда длинная предыстория. Сто пудов, – припечатал Валентин.
Шурик озабоченно почесал щеку, пожевал губами.
– Думаешь? Вообще-то верно… Тогда я, пожалуй, с нее и начну. Так даже интереснее. Сейчас вызвоню кого-нибудь из оперов, чтобы завтра прямо с утречка со мной поехал.
Он взялся за телефон, а я понес на кухню грязные тарелки. Пока я доставал чистую посуду и разогревал купленные в кулинарии голубцы «на горячее», в комнате, где оставались мои друзья, что-то произошло. Я понял это по тому, как внезапно смолк слегка гнусавый голос Шурика и воцарилась полная тишина.
Тишина длилась секунд двадцать, после чего раздались громко и выразительно произнесенные Вилковым слова, которые в переводе с непечатного языка на приемлемый означали примерно следующее:
– Ничего себе! Обалдеть!
Я пулей влетел в комнату.
– Что еще? Что у вас тут случилось?
Шурик сидел, вытаращив глаза, а Валя Семенов наливал в его стакан водку и приговаривал:
– Ты хлопни, Шур, хлопни, сразу полегчает.
Через две минуты я уже знал, что оперативники путем длительных опросов свидетелей составили список мест, наиболее часто посещаемых покойным Юрием Петровичем Забелиным.
Работа эта началась давно, еще до объединения дела с делом об убийстве Брайко. Искали женщину, ради встреч с которой Забелин снял квартиру. Теперь же, когда обрисовалась связь Забелина с Ксенией Брайко, возникли подозрения, что она и была той самой женщиной, и оперативники стали снова обходить эти места, в основном рестораны и оздоровительные центры с банями, и показывать персоналу, хорошо знающему Юрия Петровича, фотографию Ксении.
Так вот, Ксению никто не опознал. Но зато по другой фотографии в двух ресторанах уверенно опознали Олесю Подрезкову.
– Ну, ты понял? – с трудом шевеля онемевшими от водки губами, спросил Шурик непонятно кого, не то Вальку, не то меня.
– Что? – хором отозвались мы.
– Почему она в него стреляла. Ни фига он ее не насиловать пытался. Он узнал, что она с ним крутила, и угрожал рассказать сыну. Вот она и решила его заткнуть.
