Действительно, ничего не поделаешь.
Истомина уселась за стол, я примостился на стул, с которого предварительного снял ворох тяжеленных папок.
– Майя Витальевна, вы отдаете себе отчет в том, что происходит? – строго начал я.
– Нет, – она удрученно покачала головой. – Я ничего не понимаю. Если я не ошиблась и тот человек, которого показали по телевизору, был у меня и назвался Клюевым… Я не понимаю, зачем это было нужно.
– Могу только предположить. Этот человек надел парик, наклеил усы и пришел к вам под чужим именем и под надуманным предлогом, чтобы поинтересоваться вашими набросками и дневниками тридцатилетней давности.
Он не представлял никакого издательства, никто в Испании не собирался это переводить и издавать, но он готов был заплатить немалые деньги за то, чтобы посмотреть, о чем вы размышляли и писали, когда были начинающим автором. Подумайте, Майя Витальевна, что это может быть.
– Ума не приложу, – растерянно сказала она. – А что это может быть? Что могло его интересовать в моей жизни того периода? В ней не было ничего интересного.
Училась в Литинституте, работала в газете, много писала… Встречалась с Женей, собиралась за него замуж, потом вышла. Первого ребенка родила. Больше ничего не было.
– Было, Майя Витальевна. В вашей жизни была Елена Шляхтина, с которой мы так и не разобрались до конца. Чем больше мы узнаем об этой девушке, тем больше у нас возникает вопросов. И господин Ситников, он же Клюев Сергей Иванович, очень хотел знать, что вам известно о Елене.
В ее жизни была какая-то тайна, и ему важно было понимать, поделилась она этой тайной с вами или нет. Так как, Майя Витальевна? Она с вами поделилась?
Истомина старела прямо на глазах, стремительно и, как мне казалось, необратимо. Она уже никогда не станет прежней, даже когда пройдет время и все забудется, она так и останется старухой, сгорбленной, дрожащей и слабеющей.
– Нет, – глухо проговорила она, не глядя на меня.
– Нет? Не поделилась?
– Нет, – повторила она чуть тверже.
– Но вы все равно узнали, – я не то спросил, не то утверждал.
– Я… догадалась.
– Когда?
– Недавно.
– А точнее?
– Когда вы показывали мне фотографию того милиционера.
– Личко?
– Нет, другого. Два дня назад.
– Забелина?
– Да, кажется… Я не запомнила фамилию.
– Значит, вы все-таки его узнали?
– Узнала? – она посмотрела удивленно и непонимающе и покачала головой. – Нет, нет, я его не вспомнила.
