Ну так как?
Елки-палки, а ведь я действительно забыл! Еще вчера помнил, когда сидел с документами и прикидывал расклад событий тридцатилетней давности, а ночью все заспал.
– Я бы лекарства привез, – продолжал между тем Семенов, – опять же полечились бы.
– Валяй, – разрешил я. – Только с лекарствами не усердствуй, у меня все есть.
Валька примчался через полчаса с двумя пакетами, большим и маленьким. В маленьком пакетике с логотипом аптечной сети был стандартный набор препаратов, рекомендуемых при бронхите и температуре, в другом же, большом, находилась бутылка водки и незамысловатая, но обильная закуска.
– Ну зачем ты, Валь, – с упреком проговорил я, обозревая так называемые «лекарства», – я же сказал, что у меня все есть.
– Я не халявщик, – гордо произнес мой друг, – я – партнер. Ты все равно будешь хлестать свое виски, а себе я водочку притаранил. Ты давай ложись, я сейчас все сварганю по-быстрому – и приступим."
"В смысле потребления алкоголя Валька был человеком редким. Пить он мог в любое время дня и ночи без малейшего риска опьянеть.
Градусы его не брали, вернее, брали только тогда, когда водки было столько, сколько ему на всю свою зарплату не купить. Я никогда не мог понять, зачем он вообще пьет, если эффекта нет, а он мне отвечал, что у него от водки зависимость не физиологическая, а психологическая, и приводил в пример людей, которые много курят, но не потому, что нуждаются в никотине, а потому, что привыкли и руки нечем занять. Поставь таких людей в ситуацию, когда курить нельзя несколько часов, – и они прекрасно живут, даже не вспоминая о сигаретах.
Валька, по его собственному утверждению, привык к тому, что настоящий мужик и настоящий мент должен обязательно пить водку по любому поводу, это модель поведения, против которой он пойти не может, а то товарищи уважать не будут.
Мы выпили по первой, я – глоток виски, Валька – водки, я без закуски, а он украсил выпитое ломтиком буженины с маринованным огурчиком. Валя пожевал и озабоченно потянул носом.
– Слушай, откуда-то вареной картошечкой тянет…
– От меня. У меня на груди компресс из картошки. Можешь занюхивать, – великодушно разрешил я.
Какое-то время мы беззлобно поперемывали косточки начальству. Можно подумать, что оно у нас разное и мы уже лет десять не имели возможности его обсудить. Вот ведь удивительные существа люди! Или только мы, мужики? Наконец мы оторвались от столь сладостного занятия и перешли непосредственно к делу.
