Эта тайна, безусловно, объяснит интерес к ее смерти, проявленный Генеральной прокуратурой. Но прольет ли она свет на историю Олега Петровича Личко, из-за которой, собственно говоря, мы во всем этом копаемся?
Вот в этом я уже засомневался. Конечно, здесь прослеживалась некая психиатрическая тематика. Липовый диагноз Личко, на чем настаивал доктор Юркунс. Липовая история отягощенной наследственности у самой Шляхтиной, в чем был уверен я сам. Но что с того? Психиатрия советских времен была палочкой-выручалочкой во множестве ситуаций, когда нужно было объяснить поведение человека так, чтобы ни у кого не возникало вопросов.
Диссидент, не согласный с режимом? Да что вы, он же просто сумасшедший, разве человек в здравом уме может быть не согласен с таким расчудесным режимом? Убийство, закамуфлированное под самоубийство, когда убирали неугодных, тоже было достойным поводом для привлечения знаний из области психиатрии, ведь считалось, что покончить с собой может только психически нездоровый человек. Помнится, мне рассказывали, что в советское время даже попытка суицида являлась основанием для принудительной госпитализации в психиатрическое отделение.
А еще у нас была в уголовном кодексе статья (она и сейчас есть, никуда не делась) «Доведение до самоубийства». И если человеком, доведшим другого до трагического решения, был кто-то, кого «трогать не моги», тоже пускали в ход всяческие депрессии и психозы. Что же касается Личко, то врачи, вполне вероятно, исходили не из особенностей его личности, а из описания того, что он сделал.
Ведь шесть детских трупов ему доказали? Доказали. Какие у врачей были основания сомневаться? Никаких. Они не судьи, они врачи, их ставят перед фактом. Им сказали: на экспертизу поступил человек, изнасиловавший и убивший шестерых маленьких детей. Разве человек со здоровой психикой способен на такое? Нет, конечно. Вот вам и диагноз."
"Так что наличие психиатрической составляющей в обоих случаях нельзя считать признаком, объединяющим оба дела (как формулирую, а?).
Просто оба дела содержат элементы фальсификации, проще говоря – липы, отсюда и психиатрия. А вот хотелось бы мне знать, природа этой самой липы в обоих случаях одна и та же или нет? Если нет, то и незачем копаться в самоубийстве Шляхтиной, и следователя незачем искать. Ведь для чего мне понадобилось это дело? Чтобы посмотреть, не мелькнет ли в протоколах имя каких-нибудь знакомых Елены, которых мы не нашли, но которые что-то знали о ее тогдашней жизни.
