Внутрь храма через огромные, по местным меркам, двери пошли, пропустив Томасину вперёд. Она, чуть задержавшись на пороге и осенив себя положенным знамением, оставила корзинку на специально поставленном для этого столе и прямым ходом направилась к статуе, расположенной в центре приглушённо освещённого помещения с довольно мрачными, но удивительным образом не вызывающими угнетающего впечатления сводами. Там и застыла, прикрыв глаза.
Мы молча проделали всё то же самое.
Здесь, видимо, нужно было постоять, поздороваться и мысленно поговорить с Дреусом.
Что это именно он, стало очевидно сразу - других вариантов просто не было. В каждом углу центрального зала располагалось по портрету четырёх женщин с тонкими чертами прекрасных лиц - и всё. В смысле, иных, каким-либо образом обозначенных фигур, не наблюдалось.
Стараясь не вертеть головой по сторонам, я ещё отметила позолоченные богатые, очень искусно сделанные ... вот эти штуки, куда верующие свечи устанавливают.
Почти так же, как у нас, только другому богу. Взгляд зацепился за тяжёлые, тоже отменной работы рамы... ну, наверное это можно назвать иконами, чтобы понятно было. И массивные лавки вдоль стен, украшенных деревянными резными панелями с изображениями каких-то сцен. В полумраке не очень видно.
В общем, я решила не отвлекаться и для начала в самом деле поздороваться с тем, в чей дом пришла. Тем более, что исходя из внешнего вида статуи - хозяин тут серьёзный.
Это был немолодой мужчина с длинными волнистыми волосами.
Никакой кротости или страдания лицо его не выражало - спокойный проницательный взгляд, устремлённый прямо в душу. Мастер, создававший эту скульптуру - несомненно, не просто одарён, но велик.
- Здравствуй, Дреус. - с усилием подавляя волнение, на полном серьёзе внутренне заговорила я, глядя в эти необыкновенно живые глаза, - Мы - гости в твоём мире. Прошу, будь милосерден к нашей судьбе.
16
Вопреки ожиданиям, никакой реакции не последовало - раскатистый голос в голове не зазвучал, Ветерок не подул, свечи не дрогнули.
Хотя, внутренне, после всего пережитого, я уже и к этому была готова.
Томасина отошла от статуи и направилась к столу, на котором оставляла корзину. Я и не заметила, когда подношение исчезло, а на его месте появились свечи. За тяжёлой занавеской, очевидно, закрывавшей вход в служебные помещения, только мелькнул подол тёмно-зелёного одеяния.
