Завтракать отец и сын привыкли вместе, потому, не обнаружив Николая за столом, Александр Юрьевич отправил за ним женщину.
Екатерина Андреевна громко постучала в дверь и, поправив кудрявые рыжие волосы, выбившиеся из прически, протиснулась в дверной проем настолько, насколько позволяла полная фигура, и посмотрела на Николая. Тот уже потирал едва открывшиеся веки и разминал разомлевшие после сна руки. Он посмотрел на экономку, веснушчатое лицо которой выражало сожаление, и благодарно кивнул.
– Доброе утро, Екатерина Андреевна.
Спасибо, что разбудили. Скажите отцу, что я скоро спущусь.
Женщина ничего не ответила, лишь смущенно кивнула и удалилась. Николай взглянул на напольные часы из дуба, что стояли в правом углу комнаты, и удивился: стрелки на циферблате уже показывали восемь утра, а он не побывал в тренажерном зале и не уделил внимание изучению полезной информации. Как бы то ни было, ему пришлось пропустить эти дела и спуститься к завтраку, как только он обрел подобающий вид. Молодой человек зачесал волосы назад, уложив светлые пряди муссом, и переоделся в мерч «Снежных Барсов» – спортивные штаны и бомбер с номерной вышивкой и логотипом команды.
Нужно быть в полной готовности, чтобы после завтрака сразу же покинуть дом.
Увидев отца, который ожидал его, не притронувшись к еде, Николай постарался сохранять спокойствие и не вспоминать вчерашнюю перепалку, которая совершенно выбила его из колеи. Он лишь занял свое место и произнес:
– Доброе утро, отец.
Александр Юрьевич, схватившись за столовые приборы, принялся разрезать ножом омлет с грибами и сыром.
Он сильно проголодался, но не мог начать завтрак без сына. Так уж заведено в их доме: любой прием пищи, будь то завтрак, обед или ужин, не мог начаться без другого члена семьи. Безмолвие и тишина проникли в столовую. Екатерина Андреевна, стоявшая возле стола и ожидавшая указаний, уловила напряжение, которое возникло между отцом и сыном, но тактично молчала, пока Николай не сказал, что она может быть свободна.
Как только экономка оставила их наедине, Александр Юрьевич, исподлобья глядя на Колю, сказал:
– Что-то твои биологические часы сегодня опаздывают. Обычно ты просыпаешься ни свет ни заря.
В этих словах Николай слышал укор, однако реагировать на них у него не было никакого желания. Он молча завтракал, раздумывая над тем, как бы быстрее покинуть дом и оказаться на ледовой арене. Воскресная тренировка начиналась в девять, чему Литвинов был несказанно рад.
