Солдаты казались не живыми драконами, а какими-то инструментами, будто два ножа резали воздух.
Их когти разом сомкнулись на пустом месте, и на песке, только что голом, вдруг забился ярко-зелёный дракон с белыми крыльями. Луния не сразу узнала радужного, которого в такой раскраске прежде не видела.
– Ананас! – отчаянно выкрикнула она, но он, конечно, не услышал.
Один из ядожалов схватил камень и ударил пленника в висок. Радужный обмяк, он больше не вырывался. Белые крылья безвольно обвисли, а на животе проступили кровавые полосы от вражеских когтей.
Лишь вздымавшаяся грудь говорила о том, что Ананас ещё жив.
Что же делать, как его спасти?
– Остался ещё кто-то невидимый, – проговорил шелкопряд, подняв голову, – и этот кто-то владеет огнём. – Помолчав, он вдруг расплылся в злобной улыбке. – Может быть, это наша беглая огнешёлковая? Луния, моя крошка Луния, ты тоже здесь?
Сердце у Лунии провалилось в задние лапы. Мысль о том, что королева Оса знает её имя и вообще помнит о ней, обжигала ледяным холодом.
Мутно-белые глаза шелкопряда, казалось, глядели прямо на неё.
– Замрите все! – донёсся откуда-то голос Росянки. – Шелкопряды могут ощущать движение, не дайте себя обнаружить!
Ей не требовалось повторять, да и без того Луния словно окаменела, судорожно вцепившись когтями в скалу, прижав крылья к спине и затаив дыхание.
Золотистый шелкопряд шагнул к скале, хищно подёргивая усиками. Вихрь уже отступал под натиском троих солдат, а синюю чешую Цунами едва можно было разглядеть в окружившей её толпе ядожалов.
Ещё шаг. Взгляд Лунии не отрывался от антенн врага, которые медленно поворачивались в её сторону, завораживая, будто пара кобр.
Найдёт, поняла она. Поймает и овладеет разумом, и тогда придётся до конца жизни плести огнешёлк, служа пустой оболочкой для жестокого злобного чудовища!
Сбоку внезапно полыхнуло огнём, и шелкопряд еле успел отшатнуться, спасая свой левый бок, но тут же развернулся и протянул передние лапы туда, где затаился невидимый противник.
– Здесь! – крикнул шелкопряд, и на помощь бросились сразу несколько ядожалов.
Луния в ужасе ахнула: из его запястий струились потоком серебристые шёлковые нити, обвивая пустой воздух, в котором безошибочно проступали контуры драконьего тела."
"Невидимый снова плюнул огнём, выжигая шёлк и уже не заботясь о том, чтобы не опалить себя самого. Луния уже изготовилась метнуть в золотистого дракона, одержимого Осой, свой палящий шёлк, но схватка почти сразу закончилась.
