– Не знаю, что это нам даст, – нахмурился Вихрь. – Даже если все станут невидимыми, постоянная болтовня Жаба нас всё равно выдаст.
Величественный земляной медленно повернул голову и озадаченно воззрился на песчаного.
– А? – пробасил он.
– Вот-вот, я и говорю, – не унимался шутник, – ты же никогда не умолкаешь – нас услышат откуда угодно.
Небо затрясся от хохота, и Ласточке пришлось ухватиться покрепче за его гребень, чтобы не свалиться в море.
Один Жаб продолжал смотреть с недоумением.
– Не думаю, – произнёс наконец он.
– Понимаю, это непросто, – продолжал Вихрь, – но, боюсь, тебе придётся умерить свою разговорчивость.
Земляной наморщил лоб, затем обернулся к остальным.
– Не понимаю.
– Вихрь просто шутит, – объяснила Луна. – Ему скучно без Холода, спорить не с кем.
– Я слишком много говорю? – спросил Жаб, глядя на летящего бок о бок Ананаса. – Я – много говорю?
– Сейчас ты сказал больше, чем когда-либо, – заверил тот.
– Ладно, извини, Жаб, – хмыкнул песчаный, тронув его за крыло. – Шучу я, шучу.
Ты самый скрытный из нас и вообще замечательный дракон!
– Да ну? – смутился земляной.
Вихрь не имел ничего общего с Синем, кроме, пожалуй, одного. Луния давно заметила, что песчаному тоже хотелось всем нравиться, и он из чешуи вон лез, чтобы сделать любую компанию тёплой и уютной. С той лишь разницей, что песчаный для этого шутил и болтал, в то время как Синь позволял кому угодно собой командовать, лишь бы сохранить добрые отношения.
Луния обожала младшего брата, но его смирение вместе с тем выводило её из себя.
Она сама не отдала бы и пары медовых леденцов за любовь к себе каких-нибудь ядожалов! Все они грубые, надменные и презирают шелкопрядов, так зачем ей добиваться, чтобы её считали тихоней и милашкой? Пускай лучше боятся, что она их подожжёт – тогда, может, на самом деле поджигать и не потребуется.
Синь был приветлив и вежлив со всеми, заслуживали они того или нет. Потому Луния и не рассказывала ему никогда о «Хризалиде». Он наверняка пришёл бы в ужас от тайной организации шелкопрядов, которая собиралась бороться с королевой Осой.
Слово «борьба» было ему чуждо – по крайней мере, до того как Луния ушла в кокон.
Потом, правда, брат изменился. Луния мало видела его с тех пор, однако, судя по рассказам Сверчок и Росянки, ему довелось многое испытать, пока сестра лежала в коконе.
Вихрь чем-то походил и на Мечехвоста. Тот так же точно много болтал, когда нервничал, хотя и не особо переживал из-за отношения окружающих драконов.
