– Значит, всё это время – и на берегу в Пиррии, и в Приюте, и когда летели на Панталу – ты слышала всё, что я думаю?
– Я старалась не слушать, очень старалась! Вообще, у меня теперь лучше получается отсекать чужие мысли, пришлось научиться. Когда в голове десятки голосов разом, с ума сойдёшь. Если не обращать мысли напрямую ко мне, слушать не стану.
У Лунии сжалось сердце. Не сосчитать, сколько раз она думала всякую всячину, глядя на ночную дракониху, и теперь не знала, сердиться на неё за то, что не предупредила, или стыдиться своих нехороших мыслей.
Радужный шагнул к Луне и сочувственно потёрся крылом о крыло.
– Значит, сейчас ты… то есть мы… – начал он.
– Остановились на ночёвку, и Вихрь попросил меня проверить твои мысли, потому что ты вёл себя как-то странно. Ох, что же делать теперь?
– Свяжите меня поскорее и оставьте, летите дальше! Я очень опасен, пока он мною…
С трона донёсся яростный возглас: вернувшийся из мысленного путешествия человечек заметил наконец незваную гостью.
Вскочив на ноги, он указал на Луну.
– Как она сюда попала?! – заорал он. – Что за колдовство?
– Ясно, – кивнула она и растворилась в воздухе.
С бессильным рычанием Змей треснул кулаком по спинке трона, и по ней побежали трещины, похожие на молнии.
– Иллюзия, – презрительно хмыкнула Ящерка, обернувшись к Икару. – Вечно он со своей показухой.
Луния с тревогой взглянула на Змея, который снова сел и закрыл глаза.
– Что он задумал? Ящерка, он же сейчас нападёт первый – там, в настоящем мире! Покажи скорее, что у них происходит!
Маленькая дракониха равнодушно пожала крыльями, и стены фальшивого зала вмиг сменились тёмным пространством пляжа. С неба, затянутого тучами, лил дождь, от раскатов грома закладывало уши.
На мокром песке виднелось множество отпечатков лап. Луния вспомнила, что путники по-прежнему невидимы, и побежала на шум, доносившийся от соседней пещеры.
– Подъём! Тревога! – кричал Вихрь. – Иноразум завладел Ананасом!
– Враньё! – отвечал Змей. – Не я, а Луна! Она сама заразилась и отводит от себя подозрение!
Послышались скрежет когтей о чью-то чешую и крик боли.
– Луна, где ты? – окликнул Вихрь.
– Где Ананас? – прорычала Цунами.
– Кажется, он… – Ответ песчаного утонул в новом рёве.
– Росянка, мы должны его видеть! – закричала Рысь.
