Требования организма следовало удовлетворять, этого даже Бенгет Всеблагая не могла отменить, но если здесь и в самом деле водятся волки, то лучше поторопиться.
***
Когда силуэт рабыни скрылся за густыми зарослями можжевельника, Дарвейн жестом подозвал Нирана. Остальные мужчины разбивали палатки и собирали сучья для костра. Место было для ночлега выбрано очень удачно: небольшая полянка, поросшая мягким мхом, скрытая со стороны дороги густым ельником.
– Это она подслушивала нас утром, – сообщил лэр своему соратнику и другу.
– Теперь я хочу выяснить, зачем ей это нужно и кому она служит.
Преданный данганар тут же подобрался, будто гончий пес, учуявший в зарослях загнанную дичь.
– У вас есть какие-то подозрения? Не могла девчонка подслушать нас случайно?
– Могла, – Дарвейн задумчиво потер подбородок, – но слишком много странностей с ней связано. Не похожа она на обычную рабыню, а вот на шпионку и наемную убийцу – самое то. И если мой брат действительно замешан в этом деле, то не удивлюсь, что именно он ее и подослал.
– Вы желаете, чтобы я за ней проследил? – Ниран понятливо кивнул. – Думаете, она может вывести нас на нанимателя?
Лэр сжал губы в узкую полоску, обдумывая слова слуги. Нет, вовсе не этого он хотел, как раз наоборот. Дарвейн хотел, чтобы его подозрения не оправдались."
"Он и сам не заметил когда, в какой момент дерзкая рабынька из придорожного трактира стала вдруг необходимой ему. Его возбуждали ее непривычная строптивость, непокорный взгляд из-под светлых бровей, гордость аристократки, мелькавшая в каждом жесте, в каждом движении, а еще тело – сочное, налитое тело одалиски с шикарной грудью, упругими ягодицами и изящной тоненькой талией.
Разве так может выглядеть трактирная рабыня?
Он невольно прикрыл глаза, вспоминая их первую встречу. Как она стояла, полуобнаженная, над деревянной лоханью, осторожно скользя намыленными руками по своим роскошным грудям, а ее розовые соски стояли, будто две спелые вишни.
У него тогда даже рот наполнился слюной, так хотелось попробовать их на вкус.
Но при этом во всем ее облике читалась такая невинность, что он не посмел просто задрать ей подол и взять прямо там. Нет, он поступил, как следует благородному человеку: заплатил хозяину за услуги и воспользовался своим правом на чистой постели, смыв с себя грязь и пот.
Любая рабыня была бы благодарна за то, что ее первый раз произошел в более-менее приличных условиях.