Она резко вскинула голову.
Уголок его губ скривился в издевательской усмешке.
– А также зоркий взгляд, – добавил он.
– Очевидно, так и есть. Придется мне смотреть в оба, особенно в вашем присутствии.
– Боже правый, – протянул Энтони, – неужели это комплимент? Пожалуй, меня может хватить удар от потрясения!
– Если желаете считать это комплиментом, не мне вам возражать, – беспечно бросила Кейт. – Вряд ли вы получите еще один.
– Вы раните меня, мисс Шеффилд.
– Означает ли это, что ваша кожа не так жестка, как туфли?
– О, разумеется!
Кейт невольно рассмеялась, прежде чем поняла, что делает:
– Этому трудно поверить.
Подождав, пока ее улыбка растает, Энтони холодно процедил:
– Вы не ответили на мой вопрос. Почему вы меня ненавидите?
Кейт попыталась что-то сказать, но на миг потеряла дар речи. Она не ожидала, что он снова поднимет эту тему. Во всяком случае, надеялась на это.
– Вы ошибаетесь, милорд. Я не питаю к вам ненависти, – ответила она, с величайшей осторожностью выбирая слова. – Я даже не знаю вас.
"
"– Близкое знакомство не всегда служит основанием для ненависти, – мягко пояснил Энтони, глядя на нее с убийственной прямотой – Ну же, мисс Шеффилд, вы отнюдь не кажетесь мне трусихой. Отвечайте!
Но Кейт продолжала молчать. Виконт прав, она заранее была настроена против него. И уж конечно, не собиралась благословлять его на ухаживания за Эдвиной. Она ни на секунду не верила, что остепенившиеся повесы становятся лучшими мужьями. И втайне считала, что повеса вообще не способен остепениться.
Но виконт вполне мог бы преодолеть ее предубеждения. Мог бы стать очаровательным, искренним и чистосердечным и убедить ее, что все газетные истории – гнусные сплетни или, во всяком случае, сильно преувеличены. Что он вовсе не самый мерзкий распутник, которого Лондон видывал с начала этого века. Мог бы заверить, что у него имеется свой кодекс чести, что он человек честный и высоких моральных принципов… Если бы он с самого начала не сравнил ее с Эдвиной. Столь очевидной лжи она вынести не могла.
Конечно, она не уродлива: и лицо, и фигура достаточно приемлемы. Но она никоим образом не может сравниться с Эдвиной! Младшая сестра – настоящий бриллиант чистой воды, а она, Кейт – всего лишь скромный полудрагоценный камешек. И если этот человек утверждает иное, значит, у него имеются какие-то скрытые мотивы, поскольку он явно не слеп. Он мог бы отпустить ей любой пустой комплимент, и она приняла бы этот комплимент как обычную вежливость джентльмена.
