— На первом же задании могла послать этого господина ротмистра в задницу и удрать к нашим. Но вот видишь, осталась. Побоялась.
— Конечно, побоялась. Повязана же была намертво по рукам и ногам, — сказал сержант Масленников. — Да и куда от людей-то сбежишь? Ее бы все равно рано или поздно вычислили, привлекли бы за пособничество фашистам и покарали бы.
— С другой стороны, что было бы, не попадись она на глаза нашим разведчикам? — опять так, словно он убеждал себя в чем-то, проговорил оперуполномоченный контрразведки СМЕРШ младший лейтенант Ивашов.
— Эта особа выполнила бы задание и вернулась бы к своему господину ротмистру, — ответил Егор на свой собственный вопрос. — Там, за Терешковкой, опять полегли бы люди. Добавилось бы еще горя, а его и так через край. Интересно, кто он такой, этот самый человечек?
— Из бывших, наверное. Из беляков, — подал голос из своего угла сержант Масленников.
— Скорее всего. Любопытно было бы познакомиться с ним поближе.
Что ж, дело сделано. Вражеский агент пойман и изобличен.
Но все равно на душе у младшего лейтенанта было прескверно.
Глава 12. Вербовка ефрейтора Ральфа Херманна
Старший лейтенант Скрынников пришел к младшему лейтенанту Ивашову к обеду.
— Раньше прибыть не мог. Был занят, — ответив на рукопожатие, сказал он. — Сам понимаешь, служба! Ну и где этот твой ефрейтор из секретного отдела штаба армейского корпуса?
— Ты знаком с его историей? — спросил Егор.
— В общих чертах, — ответил старший лейтенант.
— Хорошо. Федор Денисович! — обратился Ивашов к сержанту Масленникову.
— Приведи к нам немца и попроси у капитана Олейникова от моего имени писаря-переводчика Холодкова. Часика на… — Егор посмотрел на старшего лейтенанта Скрынникова.
— Два, — произнес тот.
— На два, — повторил Егор Ивашов.
Помощник оперуполномоченного полковой контрразведки СМЕРШ сержант Масленников привел ефрейтора Ральфа Херманна минут через двадцать.
Старший лейтенант Скрынников усадил немца напротив себя и принялся его рассматривать.
Пока сержант Масленников ходил за переводчиком, Скрынников так и сидел, не сводил глаз с ефрейтора и не говорил ни слова."
"Херманн вначале вроде бы не особо волновался, вопросительно посматривал на русского офицера и ожидал вопросов. Потом лицо немца порозовело, он стал ерзать и отводить взгляд. Оно и понятно. Ефрейтор вермахта не барышня какая-нибудь, чтобы так его разглядывать.
Наконец-то пришел Масленников и привел с собой писаря-переводчика Холодкова.
