Плотный дым быстро заполнил окружающее пространство, спрятал от наблюдателей противника как сами танки, так и позиции, занятые красноармейцами.
Боевые машины загремели, залязгали гусеницы. Механик-водитель, стараясь не выскочить из дымовой завесы, направил танк в сторону немецких окопов. Башенное орудие вдруг грохнуло прямо на ходу. Разведчики вздрогнули и поплотнее прижались к броне.
Дым был плотный и настолько густой, что младший лейтенант не видел человека, сидящего на расстоянии вытянутой руки от него.
Белесые клубы густо ложились на поле, уходили во все стороны, закрывали небо."
"По едва различимым ориентирам Ивашов видел, что танки проскочили нейтральную полосу, простреливаемое пространство. Потом они, не сбавляя хода, устремились прямиком на вражеские окопы.
Тут, словно спохватившись, где-то справа заработал пулемет фрицев.
Далее танкам пройти было нельзя. Перед ними стояли металлические ежи. Командиры экипажей выбрали позиции. Наводчики принялись расстреливать препятствия из башенных орудий.
— С брони! — скомандовал Ивашов, стараясь перекричать грохот пушек.
Разведчики дружно соскочили на землю и рванулись вперед. Прячась в дыму, они забрасывали окопы врага гранатами, лезли в них по скатам брустверов.
Фрицы побежали. Но их пулемет словно захлебывался от ярости. Он продолжал строчить справа, где наступал третий батальон пятьсот двадцатого полка.
Ивашов прыгнул в опустевшую траншею, пробежал метров двадцать и увидел пулеметчика. Тот злобно оскалился, что-то громко выкрикивал и лупил длинными очередями по красноармейцам, приближающимся к переднему краю обороны немцев.
Рядом с ним, прислонившись к задней стене траншеи, стоял на коленях второй номер пулеметного расчета. Там, где у него должен был быть затылок, зияла черная окровавленная дыра.
Егор вскинул револьвер и, не прицеливаясь, дважды выстрелил. Третий щелчок был сухим. Осечка! Времени менять патрон не оставалось.
Первая пуля прошла по касательной, царапнула каску пулеметчика, вторая пробила немцу щеки.
Ранение было не тяжелым, возможно, в горячке сражения фриц его даже не заметил. Он глянул в сторону Ивашова, стащил с бруствера траншеи раскаленный «МГ-34» и направил его ствол точно в грудь младшего лейтенанта.
В какой-то момент Ивашову показалось, что это все. Рассказывают, что в последнюю секунду своей жизни у многих людей перед глазами проносится вся их жизнь. Они вспоминают любимых и тех, у кого не успели попросить прощения.
