Не закончив десятый класс, она пошла на кирпичный завод, продукция которого была остро необходима великому рейху. Людей, работающих там, немцы не отправляли в Германию.
Восьмого августа Алевтина, как обычно, шла домой. Она миновала Спасо-Преображенский собор, прошагала через зеленый тенистый скверик. Стоял приятный тихий и теплый вечер. Алевтина, уставшая после смены на заводе, шла не спеша, думала о разном. Вспомнила про ребят-подпольщиков, которых фрицы недавно повесили на главной площади.
Настроение ее было печальным. Ей хотелось плакать. В последнее время такое находило на нее довольно часто. Но больше всего девушка желала, чтобы все опять стало по-прежнему, ничего этого не было. Ни войны, ни немцев, ни гибели людей, которых она хорошо знала, со многими дружила и вместе училась в школе.
В сквере на лавочке сидели трое молодых немецких солдат в полевой форме. Они пили шнапс прямо из горлышка, бережно передавая бутылку друг другу.
Один из солдат заметил Алевтину и весело крикнул на ломаном русском:
— Эй, девушка, иди сюда! Мы вас хотим угостить.
— Нет, спасибо, — сказала Алевтина, вымучила из себя улыбку и ускорила шаг. — Я тороплюсь.
Один из двух других солдат о чем-то спросил этого своего приятеля. Ответа Алевтина, разумеется, не поняла. Но девушке было ясно, что речь шла о ней. Солдаты откровенно возмущались по поводу ее нежелания общаться с ними.
Разговорчивый немец еще разок хлебнул из бутылки, встал с лавочки и крикнул Алевтине:
— Эй! Иди сюда!
Девушка, не оглядываясь, зашагала еще быстрее.
Немцы встали, догнали Алевтину:
— Ты никуда не пойдешь! — услышала она.
— Отпустите меня! — заявила Алевтина. — Мне и правда нужно идти. Я иду с работы, очень устала и хочу отдохнуть.
— Ты можешь отдохнуть с нами.
Хмель брал вверх. Солдаты стали хватать ее за руки. Один из них, громко гогоча, нагло уцепил ее за грудь и больно ущипнул. Другой ощерился и лизнул ей щеку, обдав противным запахом самогонки.
Немцы были сильно пьяны.
Они хохотали и волокли ее в глубь сквера. Алевтина отбивалась как могла, но это лишь раззадоривало пьяных солдат. Она поняла, что отбиться от немцев у нее не получится, и громко закричала. Один из немцев тут же зажал ей потной ладонью рот.
Молодой ефрейтор появился словно ниоткуда и резко выкрикнул какую-то короткую фразу. Девушка поняла, что он приказал пьяным героям оставить ее в покое.
