Появилась какая-то законченность в линиях ее тела, в изгибе крепких ног, нарочно выставляемых напоказ, в губах, заметно похорошевших за последнее время, в длинных прямых волосах, чисто вымытых и перехваченных простой резинкой, как у многих вечно спешащих женщин. Рядом с Паулиньей Дженифер почувствовала себя ребенком, как и во время рассказа Стефании.
– Паулинья, слышала, что случилось?
– Нет, а что?
– Со Стефанией, на празднике.
– Что такое? Расскажи!
– Стефания пошла с Реем. Ну, с тем другом твоего отца.
– Что?!
Дженифер заметила, что Паулинья побледнела и теперь смотрела на нее больше чем с любопытством: почти с гневом. Дженифер, потрясенная, молчала.
– Давай, рассказывай! Что дальше?
Дженифер в жизни не видела Паулинью в таком волнении. И поразилась еще больше, когда подруга порылась в сумочке и достала оттуда мятую сигарету.
– Твоя мама, случайно, не войдет?
– Ты куришь?
– Пойдем на улицу, пройдемся немного.
Дженифер не знала, что и делать. Ей казалось, что она нажала не на ту кнопку, сделала прыжок во времени и оказалась в необычайно мрачном будущем.
Паулинья торопливо вышла, Дженифер за ней.
– Мама, мы пойдем прогуляться.
На улице Паулинья дрожащими руками зажгла сигарету, сделала две короткие затяжки.
– Дженифер, что за история с этой курицей?
– Паулинья! Тот парень просто взял и набросился на нее!
Паулинья курила и грызла ногти. Дженифер – правда, очень неохотно – в двух словах рассказала о неприятности, случившейся праздничным вечером.
Паулинья слушала, покачивая головой. На губах ее блуждала улыбка: смесь ненависти и презрения.
– Я никогда не видела Паулинью такой возбужденной.
– Как ты думаешь, что это могло значить?
– Ну, я была не совсем уверена.
– А когда стала уверена?
– Хм… когда Паулинья прорычала: «Я убью эту потаскуху»! В тот момент мне захотелось взять и убежать.
Паулинья принялась ломать пальцы и кусать губы, не замечая ничего вокруг себя.
– Надо было не доверять этой шлюхе, когда она приперлась без парня.
Дженифер остолбенела. Ей не удалось скрыть любопытство, и она несмело взглянула в глаза Паулиньи.
– Да ты ревнуешь!
– Черт побери, и еще как!
В голосе Паулиньи сквозь напускное мужество звучали жалобные нотки. Дженифер замолкла, все еще не способная прийти в себя. Паулинья встала и направилась к прохожему.
– Дядя, дай закурить.
Прохожий поглядел на девчонку в короткой юбке, протянул сигарету.
– А тебе не рано еще?
– Не рано.
