Если ему объяснить всю серьезность ситуации, то он наверняка одобрит этот брак.
— То есть он в курсе, что на отборе вместо его дочери выступает другая… другой? — уточнила Эмма.
— В самых общих чертах, в детали операции его не посвящали, — кивнул Донни. — Я присутствовал при этой встрече. Граф сразу согласился. Впрочем, он сказал, что его девочка и не стала бы участвовать в отборе невест, который унижает женское достоинство.
— Сомневаюсь, что с такими моральными принципами настоящая Бригитта согласится выйти замуж за красхитанца, которого и в глаза не видела, — заметил Вейрон.
— Это уже не твоя забота, — сказал Доннован. — Главное — заполучить его подпись на договоре. Вот что передал тебе генерал: сидеть смирно и молчать.
— Я вам не собака! — рыкнул Вейрон.
— Я тоже против, — встряла Тереза.
— Что? — удивился Донни. — А вы тут вообще каким боком?
— А таким, что если нашу Бригитту обручат с Мордишем, то ее выпрут из финала. А этого допустить никак нельзя! — категорично ответила она.
— Мне нужно пройтись и все обдумать, — бросил Вейрон, поправляя на себе капюшон и направляясь к двери. — Донни, выход найдешь сам, и постарайся запомнить на будущее — в окна к невинным девушкам лучше не соваться!
— Погоди! — раздался голос Эммы у Ястреба за спиной. — Я пойду с тобой. Если ты не против.
Вейрон хотел ответить, что всегда рад ее обществу, но, вспомнив недавние слова Терезы, лишь пожал плечами.
— Ты идешь слишком быстро, — Эмма едва поспевала за Вейроном, направляющимся в сад.
Он забыл о вынужденной конспирации и шагал быстро и размашисто, едва не срываясь на бег. — Бригитта! – окликнула она его, надеясь, что имя леди Дракхайн вернет его в чувство.
Так и вышло. Вейрон остановился и, глубоко вздохнув, потер ладонями лицо через ткань цветохрона.
— Прости, — сказал он. — Кажется, я задумался. Все сложно. И я так устал от этого маскарада.
— Понимаю, — тихо сказала Эмма, беря его под руку.
Они пошли рядом, медленно и неспеша, как две подружки, которые решили подышать свежим воздухом перед сном.
Так должно было выглядеть со стороны. Но теперь Эмма знала правду, и ее не могла обмануть ни женская аура, ни цветохрон. Она видела перед собой мужчину, даже когда очень старалась забыть о разоблачении."
"С некоторых пор изображать внешнее спокойствие стало сложно, но еще сложнее было справиться с чувствами, которые вызывал у нее Вейрон Дорн.