Ай! Больно!
Несколько секунд гляжу на то самое запястье, которое немногим ранее изуродовал у всех на виду мой же жених, а меня опозорили. Ну, хоть бинтом перевязали на совесть. Но все равно адски болит.
А в груди еще больнее. Сердце щемит так, что терпеть нет сил. В горле горький ком. И воды нет."
"Тут вообще ничего нет. Комнатушка, похожая на келью в монастыре, с крохотным окном с решеткой. Темница?
Докатилась. В собственном сне стать пленницей. Еще и в чужом теле.
Так, когда же это закончится?
Мне нужно проснуться.
У меня, вообще-то, свадьба на носу. С нормальным мужчиной, между прочим, а ни с каким не чешуйчатым грубияном, что даже невесту не выслушал.
Это надо же вот так девочке руку опалить!
Больно!
Сердце вновь пронзает укол от одной мысли о нем.
Это еще что? Как-то все сверхреалистично для сна. Я на такое не подписывалась.
Может, ущипнуть себя? А толку, если рука болит так, будто ее раскалённым маслом полили? Наверняка вся в волдырях под бинтами.
Изверги! И семейка тоже хороша…
— Очнулась? — раздается грубый голос за дверью.
Тут же гремят ключи, и щелкает замок.
Сюда входит невысокий угловатый мужчина лет пятидесяти с внушительной нижней челюстью и крючковатым носом. И усы у него по моде девятнадцатого века — густые, пышные и подкрученные на концах.
— Ну что, доигралась в истинную, дурочка?
Он это мне?
— Вставай, у меня таких, как ты, вагон и маленькая тележка. Быстро все оформим, и отпущу с миром, — велит мужчина.
Звучит в целом неплохо. Я вот тоже хочу с миром и подальше отсюда.
В идеале в свое тело и в свою реальность.
Но пока что меня окружают каменные стены, решетки, а теперь, выведя из клетки в помещение немного большего размера, еще велят сесть на привинченный к полу деревянный табурет у массивного стола.
Со светом тут беда. Только крохотное окошко, света из которого совсем не хватает, да лампа с фитилем.
Что ж ты со мной творишь, фантазия?
— Значит так, настоятельно рекомендую тебе чистосердечное признание. — Мужчина усаживается напротив меня.
Судя по всему, он тут следователь.
Или если взглянуть на лампу с фитилем, то скорее хочется назвать его дознавателем.
— Могу даже похлопотать за тебя перед лордом. Опала лучше темницы или виселицы, ведь так? — Мужчина играет густыми черными бровями.
Чего? Опала? Темница? Виселица?
Может быть, я тронулась умом из-за нервов перед свадьбой?
Хотя какие там нервы, Гриша, мой жених, очень талантливый психолог, он мои эмоции быстрее, чем я сама, считывает. Не дал бы чокнуться.
