— Раз это порошок, может быть спросить у леди Рошэ, для чего он используется? Она в этом знаток, — выдавливает из себя капитан, что все это время стоял тише воды и ниже травы в кабинете и лишь иногда поглядывал на меня.
— Нет нужды. Это порошок от пота и мозолей. Узнайте во всех лавках, кто покупал подобный за последний месяц. Штука редкая, должны быть записи. Капитан, в городе есть акробаты или циркачи?
— Местного цирка у нас никогда не было. Разве что приезжие порой останавливаются. Ну, и Дирго.
— Дирго?
— Вы наверняка слышали о нем.
Только под другим именем. Талантливый был акробат, весь континент в свое время с труппой «Мерцающих» объехал. А потом получил травму и вернулся сюда, в егеря подался. Жалкая судьба. Таким человеком был. А теперь от славы и имени ничего почти не осталось.
Бывший член труппы «Мерцающих»? Помню я о них, хоть дело вел другой инквизитор.
Как интересно все складывается.
— Гарз, найди мне его. Немедленно!
— Егеря? — удивляется служивый.
А я удивляюсь, чем он все это время слушал.
— Его самого. Возьми людей. В одиночку не ходи. Как схватите — ведите сюда и нарисуйте портрет. Покажите его в лавках, где продали обувь и порошок. Уверен, там его опознают.
— Понял, — кивает Гарз и убегает.
Мне тоже некогда рассиживаться. Нужно уточнить у господина Рошэ кое-что.
Уж не для «Мерцающего» ли он подкупил в ту ночь охрану музея? Он хоть понимает, с кем связался? А может, и к остальным его «походам» свою руку приложил?
Ладно. Скоро я это выясню. До этих пор особо нечем было его прижать, кроме подкупа, а сейчас говорить начистоту будет проще.
А там и другие дела по «Мерцающим» подниму. Вот крышка и захлопнется.
— Господин главный инквизитор, — обращается ко мне капитан, как только я хочу уйти.
— Хотели что-то еще, капитан?
— Я… я по поводу леди Рошэ, — выдает он, нервно переминаясь с ноги на ногу.
— Ну, говорите, — поторапливаю его я, ибо у меня не так много времени, чтобы выжидать, когда мужчина разродится.
— Сегодня она допустила ошибку, но не со зла, господин главный инквизитор.
Не будьте, пожалуйста, к ней слишком суровы.
Ага. Вот, значит, как. Заступники быстро себя обнаружили.
— Что вас с ней связывает, капитан?
— Что вы имеете в виду? — хмурится он.
— Вы не из тех, кто заступается за посторонних по доброте душевной. Либо вы у нее в долгу, либо у вас другие особые отношения. Так что из двух?
— О боги! Что вы такое говорите? Она излечила мою супругу от мигрени. Она ей как дочь.
— И только?"
"— Именно.
