Зная о его пошлом и о том, как местные, и в частности этот дракон “любит” пришлых, сознаваться ни в коем случае нельзя!
— С чего вы вообще кидаетесь в меня такими обвинениями? Из-за того, что хотела посмотреть побрякушки? Так можете упрекнуть разве что в чрезмерном женском любопытстве! — выпаливаю на одном дыхании, а он… молчит.
Испепеляет меня таким взглядом, что я умираю и возрождаюсь. Сколько же противоречий в этом мужчине. И это только все осложняет. Дает надежду и тут же обрекает…
— Неудивительно, — наконец-то говорит он, вот только не понятно, что он имеет в виду.
И почему вдруг на его выразительных губах проскальзывает горькая полуулыбка. — Такая сообразительная, уникальная женщина не могла быть из этого мира. Мне следовало догадаться раньше. До того как вы меня пленили.
Что?
Не успеваю отойти от одного шока, как инквизитор готовит следующий:
— Откуда ты, Сири?
— Я отсюда! — выпаливаю я в испуге.
— Это было бы прекрасно, но, увы… — качает он головой, продолжая смотреть на меня так испытывающе, что я нервно сглатываю и закусываю губу.
Его взгляд опускается к моему рту, и теперь уже сглатывает инквизитор.
Не знаю, что за мысли его сейчас терзают, но мне все страшнее. Я не знаю, чего от него ждать. А сердце бьется так быстро, чьо вот-вот выскочит из груди.
К счастью, этот дракон, пусть и неохотно, но отступает от меня на пол шага, позволяя хотя бы вздох сделать нормальный. Но мыслить четко все равно не получается.
— Мне с самого начала было любопытно, отчего вы ищите эту шкатулку. Я даже допустил на минуточку мысль, что ты из последователей Джины, но они никогда бы не отказались от шанса вернуть свою “богиню” ради того, чтобы спасти мне жизнь. Скорее добили бы. А ты сломала все стереотипы, Сири, — говорит он.
— Ты запутала мой разум. И ты — единственная женщина, которая заставила меня испытать те чувства, которые я никогда не понимал и по глупости даже презирал.
Ты заставила осознать всю остроту и опасность собственных эмоций. Заставила сходить с ума, воевать с самим собой и видеть только тебя одну среди тысячи других цветов.
Выдает он, и все внутри застывает. Даже сердце перестает биться, пытаясь впитать в себя каждое слово, но разве я не буду дурой, если в это поверю?
— Думаете, я вас, как всемогущая пришлая, приворожила? — с трудом заставляю себя говорить, когда попросту умираю от взгляда дракона.
