– А, вот ты зачем их так разделил, умно… Ну что ж, если позволишь, я бы лично занялся ее воспитанием, мне как раз такие нравятся! Обожаю строптивых! – возбужденно произнес Павел.
Он схватил за волосы непокорную девчонку, быстро приподняв ее и поцеловал в губы. Сперва нежно, но затем все более настойчиво. Он грубо сдавил ей челюсть, заставив напуганную Тамару, разжать зубы и впустить его язык. Он целовал ее так глубоко, как только мог, ощущая, как сопротивляется ее тело и как она пытается сжать челюсть, чтобу вцепиться в его язык зубами.
Павла заводило ее сопротивление, он поймал язык девочки своим языком, попробовав ее на вкус, а затем слегка прикусил ей губы. Тамара взвизгнула от неожиданности, но Павел не отпускал ее челюсть, пока не наигрался с ее ртом.
Вячеслав поманил к себе Наталью и та с радостью подошла к нему и быстро вытащила его стоячий инструмент.
– Просто ласкай его, я пока не хочу кончать, – приказал ей мужчина и погладил по голове. Он был доволен, что так быстро нашел замену умершей жене, даже еще не успев схоронить ее.
Наталья ловко ласкала его язычком, а Вячеслав смотрел во все глаза, как Павел “воспитывает” строптивую Тамару. Он слегка завидовал другу, что сам не может теперь полноценно играть со своими рабынями, но его утешало то, что он теперь мог уделять этому почти все свое время."
"Руки Павла жадно исследовали юное тело, гладя еле заметные бугорки груди, захватили пальцами маленькие соски, массируя их, слегка пощипывая, пока они не затвердели.
Потом он прикоснулся к ним языком и губами, награждая девочку сперва легкими покусываниями, а затем и более чувственными укусами. Тамара застонала от боли и злости, попыталась вырваться из его цепких рук, сама себе причиняя еще большую боль, когда Павел закусывал сосок и грыз его в своих сильных зубах.
– Видишь, дорогая, не только ты любишь кусаться, – засмеялся Вячеслав, видя, как кривляется его подопечная.
Павел несколько раз ударил ладонью по упругой кожи маленьких ягодиц и затем опустился на ее матрас, увлекая пленницу за собой, заставив ее сесть на себя.
Теперь он мог ловить губами незрелые вишенки сосков Тамары, а его руки грубо лапали нежную кожу на внутренней стороне бедер. Пленница смотрела на него все с той же ненавистью и ее дыхание становилось все более тяжелым, прерывистым, ее тело дрожало.
Рука Павла прошлась кончиками пальцев по нежным складкам, прикрывающим вход во влагалище, слегка играя с ним.
