При правильном уходе и вложении средств вполне сойдете за жену бизнесмена, - говорит, будто ведет речь об апгрейде автомобиля или ремонте дома, а не обо мне. – Воспитанная, скромная и послушная, судя по рекомендациям Аркадия Владимировича.
Фыркаю зло: работорговец, а не шеф!
- Ни в каких скандалах не были уличены, - продолжает перечислять мои «плюсы». - У вас нет родственников, значит, никому не разболтаете мою тайну. И, наконец, - делает паузу, - ваше положение настолько безысходно, что вы вряд ли мне откажете.
Остаток пути мы едем в полнейшей тишине. Мужчина словно дает мне время, чтобы подумать и принять решение. Однако даже не подозревает, что исход ему не понравится.
- Игорь, все-таки вы не учли кое-что, - рискую пикнуть я, когда мы паркуемся возле общежития.
- Что же? – парализует подчиняющим взглядом."
"- Извините, но я не продаюсь, - бросаю дерзко и поспешно покидаю машину.
- Я оставлю вам пару дней на раздумья, - доносится мне в спину.
Глава 17Поднимаюсь на третий этаж по лестнице, потому что лифт, как обычно, не работает.
Каждая ступенька отдает неприятным импульсом в живот и поясницу. Внезапно обессиленная, шаркаю ногами по коридору, задевая обрывки потрепанного линолеума.
Голова кружится, и я опираюсь плечом о ледяную стену, пачкая рукав белой штукатуркой. Слышу голоса подвыпивших соседей, хнычу чуть слышно. От усталости и ноющей боли.
Со мной что-то не так… С нами…
Ласково провожу ладонью по животику, словно успокаивая. Но тщетно.
Шум за стеной усиливается.
Следом доносится ругань бабули из соседней комнаты. Бурчит, что ей спать мешают.
Отрываюсь от стены и бреду к своей двери. Будто в тумане. Закрываюсь в небольшой комнате, но облегчения не чувствую. Только одиночество и отчаяние.
Переодеваюсь в пижаму. На душ сил нет. Сажусь на край постели, обхватив двумя руками живот.
Больно.
Что происходит?
Вспоминаю о лекарствах и витаминах, прописанных мне гинекологом. Пытаюсь дотянуться до тумбочки, но приходится встать и подойти. Нахожу в верхнем ящике нужные мне пузырьки и пластинки.
Поворачиваюсь к кровати и застываю, округляя рот в немом крике. На нежно-салатовой простыни вижу темно-красное пятно. Именно на том месте, где я только что сидела.
Моя кровь. И моих малышей.
Выпускаю из дрожащих рук лекарства. Дышу лихорадочно, обнимаю себя за плечи. Чувствую, как в груди распространяется удушающий жар.
Дико страшно. До безумия.
Но беру себя в руки.
Я совсем одна. Мои малыши в опасности.
