- Я так и знал, что старик муж не удовлетворяет тебя, - бросает он ядовито. – Слишком страстная девочка.
Алекс не отпускает меня, но и не целует больше. Выныривая из сказки, которую сама же себе и придумала, я постепенно вникаю в брошенные им слова. Кусаю губы, намеренно больно, чтобы заглушить обиду.
- Поехали ко мне.
Одной фразой Алекс безжалостно топчет то, что от меня осталось. Показывает, кто я и чего заслуживаю. Возвращает на место, которое я когда-то занимала в его жизни. Мне была отведена роль постельной игрушки, не более того.
Замахиваюсь и со всей силы бью Алекса по лицу. От неожиданности он отшатывается и обескураженно поднимает брови, но вскоре вновь возвращает себе наглый, непробиваемый вид.
- Попытка сопротивления засчитана, - нахально ухмыляется Алекс, демонстративно потирая щеку. – Будем думать, что сдалась ты не сразу. И вообще, девушка приличная и «не такая», - закатывает глаза. - А теперь… - приближается, игриво очерчивает пальцами ключицы и движется к соблазнительной ложбинке, выделенной кружевной оборкой топа.
– Поехали.
- Пошел ты, Алекс! – выжимаю из себя, стараясь не разрыдаться. Только не при нем!
- Птичка, не переигрывай. Мы же взрослые люди. Вспомним «молодость», пока твой муж далеко. Тем более, ты сама этого хочешь.
Секунда – и вот уже вторая щека Алекса алеет от моей оплеухи. Сама не понимаю, как это произошло. Но не жалею о содеянном.
- Какой же ты… - едва сдерживаю подступающие слезы обиды, - подонок! – не стесняюсь в выражениях.
Пячусь назад, нащупываю ручку и резко распахиваю дверь.
Выскальзываю в коридор, не понимая, как вообще могла позволить так с собой обращаться!
Между лифтом и лестницей выбираю последнее. На улицу выскакиваю уставшей и запыхавшейся, зато дискомфорт немного отвлекает. От острой боли в солнечном сплетении.
Замедляю шаг, пытаясь отдышаться, и судорожно вспоминаю, где припарковала автомобиль. В данный момент мне жизненно необходимо забрать близнецов из детсада. Увидеть их, обнять.
Отвезу мальчишек куда-нибудь погулять.
Порадую. Заодно растворю свою горечь в материнстве. Именно так я и спасалась последние годы.
- Дана, - окликает родной и одновременно ненавистный голос. – Я тебя подвезу.
Алекс догоняет меня у парковки, но больше не трогает. Вместо этого подходит к своей машине, снимает с сигнализации и распахивает пассажирскую дверь. Подобный жест выглядел бы любезно, если бы не все, что произошло несколько минут назад в подсобке.
- Я говорю на непонятном тебе языке? – фыркаю зло.
