Хмуро сводит брови и пристально изучает меня. Ожидаю, что спорить будет, готовлюсь обороняться, но Алекс удивляет.
- Я тебя услышал, птичка, - выдает неоднозначно.
Киваю, спешу к близнецам, которые успели добежать до машины Алекса, скинуть свои сумки на асфальт возле багажника - и сейчас нетерпеливо переминаются с ноги на ногу у пассажирских дверей.
- Загружайтесь, я вас пристегну, - по-доброму усмехается Врагов и снимает автомобиль с сигнализации.
Мой взгляд тут же цепляется за два новеньких автокресла, установленных на заднем сидении.
Специально для Саши и Ильи.
Алекс все предусмотрел, позаботился о детях. Как настоящий внимательный отец. Пытается приручить их, а заодно и меня…
Закусив губу, шумно выдыхаю через нос.
Боюсь, мне нелегко будет выполнить свое же условие…
Глава 21Вечером. Алекс
Близнецы спят. Мгновенно вырубились после насыщенного событиями дня. Дане даже укладывать их не пришлось. Забрались в постель прямо в одежде и уснули.
Мои дети. Непривычно. Но надо вживаться в новую для меня роль.
И как можно быстрее.
Прикрываю дверь в спальню и, стараясь не шуметь, аккуратно отхожу.
На кухне горит свет. Бреду туда, надеясь застать Дану.
Она стоит у открытого окна. Сквозняк играет ее платиновыми локонами. И зачем только волосы испортила краской? Тоже Игорь приказал?
Яростно сжимаю кулаки. Урод. «Ширму» он себе захотел? Допустим. Ломать-то девчонку зачем? Хорошо хоть я смог вырвать птичку из его лап. Не отдам больше. Никому.
Дана пока не сказала, чего от нее хотел Авдеев. И как запугивал.
Мы вообще толком не разговаривали сегодня. А надо бы…
Резкий порыв ветра влетает в окно и заставляет Дану поежиться. Холодно. Простудится, глупая.
Возвращаюсь в гостиную, стягиваю плед с дивана и опять иду к ней. Накрываю маленькие плечи, слегка проводя по ним руками через шерстяную ткань.
Дана вздрагивает. Чуть поворачивает голову, но в глаза мне не смотрит. Напрягается, готова иголки выпустить. Однако в плед кутается: замерзла все-таки.
Не обронив ни слова, становлюсь рядом.
Смотрю перед собой, ничего не различая во тьме за окном, и складываю руки в карманы брюк. Иначе сорвусь. Схвачу птичку и сожму в объятиях, после чего она лишь сильнее отдалится. Вот такой парадокс.
Стоим некоторое время в полнейшей тишине. Я даже слышу сбивчивое дыхание Даны. Не знаю, как вести себя с ней. Она не такая, как пять лет назад. Сейчас птичка повзрослевшая, разочарованная. Сломленная. И я тоже приложил к этому руку. Когда бросил ее, перепутав с двойником.
