Мужчина понимал, что я отсюда никуда не денусь.
В этот момент раздался характерный звук проворачивающегося замочного механизма, и дверь, чуть скрипнув, слегка приоткрылась. Щель была совсем небольшой, я едва просунула в нее ладонь и быстро толкнула дверь. Что бы ни ждало меня в этой комнате – это точно было лучше, чем вернуться к брюнету с поражением. Кажется, во мне нарастал азарт. То ли атмосфера в особняке способствовала, то ли я открывала в себе то, чего раньше предпочитала не замечать.
Я плотно прикрыла за собой дверь и попыталась разглядеть очертания предметов в комнате.
Ни лампы, ни свечи здесь не горели. За окном было темно, но отблеск огней со двора не давал комнате полностью утонуть во мраке ночи. Ни игровых столов, ни рулеток, ни напитков, ни людей я разглядеть не смогла. Однако кто-то отпер эту дверь.
Вдруг чья-то рука легла мне на плечо, и я вздрогнула от неожиданности. Конечно, если человек мне открыл, далеко от двери отойти он не мог! Но я все равно успела испугаться.
– Наконец-то, – услышала я голос Гэтсби и повернулась.
Он запер дверь на ключ и взял мою руку, чтобы поцеловать. Гераскин едва коснулся кожи губами, но все же произнес виновато:
– Позволю себе эту небольшую вольность. Давно не виделись, соскучился по вашему обществу, Татьяна!
Мне хотелось объясниться, сказать что-то вроде: «Это все дела, я и сама была бы не прочь встретиться», но вместо этого произнесла:
– Мы и сейчас друг друга почти не видим.
– Но мы рядом!
– Вы заманили меня в ловушку? – Я кивнула в сторону двери.
Глаза начали привыкать к темноте, я все лучше видела очертания мебели и самого хозяина.
– Нет, просто очень хочу снять с вас маску, – улыбнулся Гэтсби.
Тогда я и заметила, что сам он был без нее. Единственный человек без обязательного атрибута, которого я увидела за весь вечер в этом особняке. Впрочем, это был его дом и его праздник. Гераскин был волен делать здесь все, что ему заблагорассудится.
– Не хочу, чтобы кто-то кроме меня увидел вас, – продолжил он.
Гэтсби протянул руку и легко развязал атласный бант на моем затылке.
Маска упала мне под ноги.
– Спасибо за освобождение! – поблагодарила я, имея в виду и маску, успевшую натереть нос, и брюнета, от которого я наконец избавилась.
Уверена, что Гераскин был в курсе всех моих перемещений внутри особняка. В руках я держала мешок с фишками.
– Разжилась пластиком, – похвасталась я, тряхнув содержимым. – Есть инструкция, что с этим делать?
– Поступать по своему усмотрению.
