Теперь мне казалось очевидным, что Лазарь затеял со мной игру, правил которой я не знаю. Это было обидно настолько, что захотелось выть. Вместо этого я издала какой-то странный горловой звук и почувствовала, что глаза становятся влажными.
– Этого еще не хватало! – призвала я себя к спокойствию, для верности дважды повторив это вслух."
"Необходимого мне сейчас как воздух спокойствия это не добавило. Напротив, напряжение внутри меня нарастало, рискуя вот-вот превратиться в панику. Я уставилась на стол, в то самое место, где еще недавно лежало написанное раскидистым почерком послание.
Он просто сбежал от неудобного вопроса. Ушел до того, как я проснулась, чтобы избежать разговора о записи на стене с именем моего отца. Но зачем в таком случае Лазарь искал со мной встречи, если знал, что вопрос этот я ему непременно задам. В том, что наша вчерашняя встреча не была случайной, я даже не сомневалась. И дело даже не в заранее купленном букете в его машине, приготовленном ужине и месте, где мы вчера столкнулись.
Это понимание пришло бы ко мне и без этих деталей. Столкнись мы у дома Анны Петровны или у заколотой в собственной кухне Алисы, я бы все равно не смогла списать появление Лазаря на случайность.
Все, буквально каждый эпизод с момента нашего знакомства, было пронизано предопределенностью. Но вот кто диктовал такие условия: некто свыше или изворотливый ум моего любимого?
Ответа на этот вопрос у меня не было, но, пожалуй, оба варианта казались мне сейчас одинаково скверными.
Я встала из-за стола, отправила яичницу в мусорное ведро, а содержимое кружки – в раковину. Покидая квартиру Лазаря, я точно знала, что по своей воле не собираюсь сюда возвращаться.
Субботкина в кабинете не было, более того, дверь была заперта. Я отправилась к Насте и встретила ее в коридоре. Она сообщила, что нас ждут на совещании, и я последовала за ней на первый этаж.
Мы пришли последними. Кроме Субботкина и Крюкова, в кабинете сидел еще один мужчина.
Видеть его до сегодняшнего дня мне не приходилось. Это был лысеющий толстяк, натянутая рубашка на животе которого грозилась того и гляди лишиться пуговицы. Я невольно подумала о Пузине, начальнике из соседнего района, где еще недавно трудилась убитая Ефременко.
– Татьяна Юрьевна, – обратился ко мне Крюков. – Позвольте представить вам нашего руководителя. Меренков Егор Власович.
Мужчина привстал и протянул мне руку.
