– О чем?
– О проделанной работе, выполнении задания. Пожалуй, так.
– А точнее? – Я умоляюще смотрела на Лазаря.
– Не помню. Рад бы сам восстановить детали, но в голове лишь общая картинка.
– Так. А дальше?
– Они были довольны. Те двое.
– Откуда взялись цифры и слово «тайна»?
– Это я заметил на листке бумаги, который был у Юрия.
– Он показал его мужчинам? – догадалась я.
– Мне кажется, это они дали ему ту записку. Но точно сказать затрудняюсь. – Лазарь вздохнул. – Татьяна, ты же знаешь, все мои заметки на стене, мои сны – это отголоски прошлой жизни.
– Знаю, – согласилась я. – Только в той записи есть эхо и моего прошлого.
– Что ты имеешь в виду?
Лазарь был удивлен. Его реакция выглядела вполне искренней.
– Тебе известно мое отчество. Мой отец, Юрий, никогда не звал меня Татьяной. Для него я всегда была Тайной. А те цифры – это шифр, который он сообщил мне незадолго до того, как навсегда исчезнуть.
В кухне повисла тишина, подобная той, которую описывал Лазарь, рассказывая о своем сне: гнетущая и почти осязаемая.
Никто не спешил ее нарушить. Я смотрела на пар, поднимавшийся густым облаком из моей кружки.
– Выходит, ты был знаком с моим отцом. – Слова давались мне с трудом. – Другого объяснения у меня нет.
– Ты же знаешь, – печально произнес он. – Я не помню.
– Знаю, – кивнула я.
Поверить ему до конца я все-таки не могла.
– Не исключено, что мы никогда не встречались с ним, а то, что я увидел во сне, – лишь проекция чьего-то рассказа, когда-то услышанного мной.
– И что мне делать? Ждать, когда ты что-нибудь вспомнишь?
– Жить настоящим.
Он подошел ко мне со спины и принялся аккуратно массировать плечи.
– Именно так живу я, – проговорил он. – Сегодняшним днем. Что еще остается человеку, чье прошлое погребено в закоулках сознания?
– Искать. – Я развернулась и посмотрела ему в глаза. – Заниматься поиском истины.
– Иногда всей правды лучше не знать.
– Хотела бы я рассуждать так же.
Больше в тот день мы к этому вопросу не возвращались. Как и на следующий. Вечером в воскресенье Лазарь уехал.
Я долго сидела напротив елки, заботливо водруженной им в комнате. Макушку пришлось подрезать. Игрушки, как и обещал, он купил. Красные шары с золотистыми бантами сейчас напоминали мне капли крови. Зловещие бурые пятна в зелени еловых веток. Будто мое израненное сознание представало передо мной во всей красе. Лишь тонкий, едва уловимый запах хвои напоминал, что это всего лишь новогоднее дерево.
Уже на следующее утро мне позвонил Виктор.
