Прошу каждого взять по листочку и выстроиться в один ряд друг за другом!
Он протянул обескураженным ученикам нарезанные полоски бумаги, а затем отбежал в сторону и поместил мяч футах в десяти от ближестоявшего. Замыкал шеренгу Тодд Андерсон, вид у которого был совершенно безучастный; распоряжения, которые отдавал Китинг, пролетали мимо его ушей.
– Итак, вы поняли, что надо делать! Приступайте! – крикнул тот. Первый игрок выступил вперед, заглянул в листок и провозгласил: «Сражаться с врагом и в неравной битве не отступать»[16], разбежался и ударил по мячу – в ворота, однако, не попал.
Проходивший в этот момент мимо поля Джордж Макаллистер замер в изумлении.
– Ничего страшного, Джонсон, главное – не победа, главное – участие! – подбодрил Китинг, выставляя новый мяч. Раскрыв чемоданчик, он извлек на свет портативный проигрыватель и, пока другой игрок ждал своей очереди, поставил пластинку с классической музыкой и завел погромче.
– Держите ритм, мальчики! – воскликнул он, силясь заглушить музыку.
– Ритм очень важен!
Следующим оказался Нокс.
– Сражаться против всех до последних сил! – прокричал он и, разбежавшись, с воплем «Против Чета!» наподдал как следует ногой.
За ним шел Микс.
– Прямо глядеть в лицо пыткам, и тюрьмам, и неистовству толпы! – Его мощный удар направил снаряд прямо в цель.
– Быть воистину богом! – воскликнул выступивший вперед Чарли и направленным ударом послал мяч в створ ворот.
Улыбнувшись, Макаллистер покачал головой и двинулся дальше.
Сменяя друг друга, ученики декламировали и упражнялись, пока не стемнело.
– Продолжим в следующий раз, мальчики, – произнес Китинг. – Отлично постарались!
Со вздохом облегчения Тодд затрусил обратно к жилому корпусу.
– Не волнуйтесь, мистер Андерсон, настанет и ваш черед! – крикнул ему вслед учитель.
Тодд почувствовал, как заливается краской. Добравшись до коридора, ведущего к спальням, он с силой захлопнул за собой дверь, вбежал в комнату и бросился на постель.
– Черт подери! – простонал он и, присев, бросил взгляд на тетрадь с недописанным стихотворением, все так же лежавшую на кровати. Андерсон взял карандаш, нацарапал еще строку, от злости сломал грифель, затем вскочил, сделал несколько шагов по комнате. Вздохнув, парень схватил новый карандаш и, вернувшись к тексту, попытался вымучить из себя еще хоть что-нибудь.
– Мне дали, дали роль! – раздался в коридоре голос Нила.
