– Что за шпионские игры?! – воскликнула и хотела сжечь послание, но Айша не позволила, выхватила его зубами и закинула в пространственный карман.
– Спокойно. Просто встреться с отцом. От него же ты не ждешь никаких подвохов? – ласково спросила соседка.
– Нет, от него не жду, если письмо действительно от него, – ворчливо отозвалась и направилась к двери.
– Я с тобой, вдруг это ловушка, – решительно заявила подруга.
Гарриата без слов расположилась на моих плечах, всем своим видом показывая, что без нее я и шагу не сделаю.
Мы напоминали партизан. Крадучись и скрываясь за кустами, добрались до ворот. Калитка была немного приоткрыта. Выйти наружу мы не могли, защита не позволила бы покинуть территорию без разрешения куратора или одного из магистров. Но делать этого и не пришлось. Скорее всего, отец меня почувствовал, так как заглянул в створку, кому-то кивнул, а в следующее мгновение перед нами стоял папа с очень красивой женщиной. Та побледнела, только глянув на меня.
– Магия принуждения входит в завершающую стадию.
Теперь я понимаю, почему меня столько времени не допускали к студентке. Ждали полного и необратимого эффекта.
– Я его уничтожу, размажу и попрошу у его величества самого сурового наказания, – процедил отец.
В меня же словно тысяча чертей вселилась. Я поняла, о ком они говорят.
– Нет, я люблю его, мне предложение вчера сделали, я согласилась, ты ему ничего не сделаешь! – закричала и попыталась сбежать, но меня скрутили и обездвижили магией.
– Я перемещу всех к нам в комнату, – произнесла пантера, кляксой сползая с моих плеч.
Я брыкалась, кричала, требовала меня отпустить, но все были глухи к моим воплям. Ведьма прямо на полу в гостиной начертила двойную пентаграмму, наложенную одна на другую, меня уложили в центр. Я все еще пыталась брыкаться, надеялась разорвать путы, рычала похлеще зверя, так у меня и голос отобрали.
– Нужен пятый участник, – прошептала Верховная.
Райэра кивнула и опрометью бросилась из комнаты, чтобы через пару минут вернуться с Ксьером.
Я и на него зло посмотрела, осознав, что помогать он мне не намерен.
Парень не задал ни одного вопроса, но его глаза засветились изумрудным сиянием, шок и недоверие сменились злостью. Кивнув всем, встал около пятого луча первой пентаграммы. Только раз во взгляде мелькнуло недоумение, когда он заметил гарриату, но расспросы оставил на потом, сначала дело."
"Верховная запела. Слов не разобрать, она пела на незнакомом мне языке.
