Пытаюсь представить Аврору молодой, счастливой, влюбленной, с маленьким Тагаевым на руках, но тут воображение меня подводит. Ничего не получается. Может, мешает оригинал? Хотя что-то похожее на сожаление мелькает в льдистых глазах, и это она еще не видела…
— Даня, Давид, вы здесь? А Артур где? — в беседку заглядывает Дианка и замолкает, увидев толпу взрослых.
— Это мама Артура! — свистящим шепотом сообщает ей Данил, и Ди с интересом разглядывает Аврору.
Хоть я стараюсь воспитывать своих детей одинаково, у Дианки воспитываться получается лучше всех.
И в отличие от братьев, ей не надо напоминать, когда следует поздороваться. Она подходит к Авроре, которая следит за ней с совершенно круглыми глазами, и говорит с серьезным видом:
— Здравствуйте! Вы знаете, у вас такой хороший сын! Нам он очень нравится!
Артур и Ариана громко смеются, а вот нам с Авророй не до смеха. Я привычно впиваюсь ногтями в ладони, а Аврору, кажется, сейчас хватит апоплексический удар.
Еще немного, и она начнет мычать и тыкать в Дианку пальцем, поэтому я милостиво избавляю будущую свекровь Ри от подобных действий.
— Это моя дочь Диана, — говорю, высверливая взглядом в Авроре сквозные отверстия. Та оглядывается на сына и беспомощно переспрашивает почему-то его, а не меня.
— Кто? Кто эта девочка?
— Наша сестра, — отвечает вместо Тагаева Данил, а Давид просто смотрит на Аврору, и в его взгляде ясно читается сожаление по непроходимой бестолковости некоторых взрослых.
— Так значит вы… — Аврора все же не выдерживает и тычет пальцем сначала в Давида, потом в Данила, а потом снова переводит взгляд на Дианку.
— Вы… Сколько вас?
— Их трое, мама, — с улыбкой отвечает Тагаев матери. — Дианка самая старшая.
— Мы тройня, — поправляет его Ди, как и положено старшей сестре.
Аврора задыхается и начинает сползать вниз, закатив глаза, но Артур вовремя подхватывает ее под руки и усаживает на диван.
— Сегодня очень душно, — замечаю я, изо всех сил стараясь изобразить сострадание, но подозреваю, получается плохо.
Хорошо хоть, на меня особо никто не обращает внимания, все суетятся возле Авроры.
Ее поливают водой, обмахивают большим веером, и наконец приводят в чувство.
— Да, парит, — соглашается она, усаживаясь прямо. — Наверное, будет дождь.
Я бы восхитилась ее самообладанием, но мне некогда. Следует заняться ближайшим будущим, в котором появились некоторые проблески.
— Я правильно понимаю, что наше заточение подошло к концу? — спрашиваю у Тагаева, который вмиг делается мрачным.
