— Это родословная, — хлюпает носом Аврора, — генеалогическое древо… И документы… Аслан из такой семьи был, он бы на меня и не посмотрел, если б я была просто Зинка Безручко…
— Так он же не в имя твое влюбился и не в родителей, дочка! А в тебя, дурочку! И женился он не на бумажках твоих. Он любил вас, и тебя, и сыночка вашего, потому и не хотел тебя расстраивать. Знал же, как для тебя это важно. А ты у нас всегда принцессой хотела быть, я ему рассказывал, фотографии твои показывал из садика, как мать тебе корону из фольги клеила, помнишь?
Аврора некрасиво кривит лицо, снова закрывает его руками и с плачем утыкается в колени отца.
Тот гладит ее по голове дрожащей рукой и говорит негромко:
— Что ж ты, дурында, с таким человеком всю жизнь прожила, а так и не поняла, какой он…
Артур растерянно смотрит на деда с матерью, а затем садится рядом на ступеньку и обхватывает руками голову. Я слышу, как меня кто-то толкает в бок, оборачиваюсь и вижу Семена. Меня бы возмутила такая фамильярность, если бы его вторая рука не лежала на талии Стефы, при этом лицо тетки было не лучше, чем у Тагаева.
Такое же растерянное и ошалевшее.
— Думаю, нам лучше оставить их одних, — говорит полушепотом Семен и подталкивает нас со двора к машине. — Им есть о чем поговорить.
Мы послушно следуем за Семеном и садимся в его машину. Я напрочь забываю, что приехала сюда за рулем. В любом случае, сейчас я вряд ли в состоянии управлять автомобилем, так что, если нас отвезут, я буду только рада.
Стефа та вообще находится в прострации.
Кстати, почему? Вряд ли от того, что Аврора оказалась Зинаидой.
В дороге все сохраняем гробовое молчание. Подъезжаем к городу, и Семен останавливается возле ресторана у озера. Здесь очень красиво — ивы, купающие свои длинные ветви в воде, лебеди, уточки и кувшинки.
— Предлагаю пообедать, — говорит Семен тоном, против которого лично у меня не хватает духу возражать.
Стефка сначала мотает головой, потом кивает, и мы занимаем одну из беседок.
Делаем заказ, Семену приносят кофе, нам сок.
Стефа как будто уже полностью владеет собой, и мы ведем общую, ничего не значащую беседу, не вспоминая ни о Тагаевых, ни о нас.
— Ты давно в Европе? — светским тоном интересуется Стефа у Семена, а мне до жути интересно, откуда они знают друг друга.
— Да, у Арсена Павловича там несколько филиалов, я ими руковожу.
— Как семья? — я слышу, как ее интонация меняется буквально на миг, и это не укрывается от Семена.
