Но она вела себя так, как будто там была она, и все эти словечки твои повторяла…
— Я думала, она моя подруга, — вздыхаю и снова отнимаю руку у Артура, — вот и растрепала ей про тебя. Не знай она всего, может, ты бы и догадался.
— До сих пор не понимаю, как я повелся. Она разговаривала не так как ты, пахла не как ты, меня от нее вообще не вставляло, не так как с тобой…
— Артур… — радуюсь, что темно и он не видит, как я покраснела.
— Послушай, — в этот раз он завладевает моей рукой, и я больше не делаю попыток высвободиться, — не делай вид, будто ты не видишь, что я от тебя совсем потерял голову.
И дело не только в детях. Я много думал, как бы все сложилось, если бы мы тогда встретились. Уверен, что я бы влюбился в тебя, Настя. Наверное, я и тогда влюбился, но думал, что в образ, в видение. Потому что Никитина — это полный мрак. Я больше не смог заставить себя с ней встретиться, еле вытерпел, пока деньги передавал.
— Я видела это фото, — говорю тихо, не замечая, как Артур гладит мою ладонь большим пальцем, — у тебя там было такое лицо… Я тогда решила, что ты и на меня бы так смотрел.
Потому что я согласилась с тобой… как с первым встречным…
Моих губ касаются сухие пальцы.
— Нет, Настя, не говори так. Ты лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь. Ты и наши дети.
— Я купила фонарик и зажигалку, — говорю тихо, уворачиваясь от его руки, — когда к тебе ехала. Положила в сумку, хотела тебе отдать.
— Фонарик? Какой фонарик? — не понимающе переспрашивает Артур.
— Я понимала, что если скажу тебе про нудиста и утопленника, ты не поверишь, — объясняю все так же тихо, — вот и подумала, если дам тебе зажигалку и фонарик, ты вспомнишь.
Я тебе тогда ночью говорила, что, если бы у тебя была зажигалка, мы могли зажечь костер. А ты сказал, что у тебя…"
"Тагаев глухо стонет и упирается лбом мне в ладонь.
— Вспомнил. Почему, почему я тебя не остановил? Столько времени потеряли…
— Я хотела крикнуть, — говорю, глотая слезы. Мне тоже безумно жаль потерянного времени. — Что угодно.
Что я Настя, у которой нос крючком и глаза косят в разные стороны. Или что я беременная, и у меня будет двойня.
— Почему же не крикнула? — в его голосе слышится настоящая мука.
— Я поверила твоей матери, что тебе тоже не нужны дворняжки. Ты же Тагаев.
— У меня больше нет матери, Настя, — он произносит это сцепив зубы, и мне становится жутко. — Я выбрал тебя и детей. Ты можешь оттолкнуть меня, имеешь право. Но я хочу, чтобы мы стали семьей, чтобы ты полюбила меня.
