Девка отказалась обслужить его, расцарапала лицо, сбежала и спряталась в кабинете Широкова. Хотя Глеб запретил девке появляться не только в его кабинете, но и в самом клубе.
Гелявина с трудом успокоили. Подстреленного увезли в больницу. А все терки решал Глеб, и с мэром, и с пострадавшей стороной.
Задолбали, словом, все кругом. Глебу хотелось оказаться в одной комнате со своей ведьмой, а не со всякой шушерой.
Черт, Сабина ведь что-то говорила про помаду!"
"Глеб стянул с себя пиджак. Да твою ж мать! И как он сразу не заметил?
Действительно, на плече на рубашке след от помады Карины.
И когда успела? Он ведь к ней не приближался. Разве что всего однажды, когда та кинулась к нему, прося о защите от неадекватного клиента.
Блядь! Он все-таки придушит шлюху.
Глеб зло вернул пиджак на плечи. Ладно, он переоденется в клубе. В кабинете есть чистые рубашки. Другой вопрос, как начать разговор с Сабиной. Не может ведь Широков постоянно торчать у Влада. У него есть собственный дом, где им с Сабиной будет гораздо удобнее.
***
Глеб не удивился, когда ближе к вечеру в клуб заявился Крючков. Благодаря Владу, Широков узнал много нового, а потому не впустить гостя не мог. Сейчас Сабина была под защитой, но вторая картина, которую написала девочка, все еще где-то гуляла. В идеале Глеб хотел отыскать и ее, чтобы уже быть спокойным и знать, что никакая падла не мелькнет на горизонте.
А Крючков заявился сам. На ловца и зверь бежит, как говориться.
Глеб наблюдал за тем, как Мухтар шмонает посетителя.
Чертово дежавю! Даже футляр у Крючкова тот же.
– Доброго денечка, Глеб Алексеевич! – излишне жизнерадостно поприветствовал его Крючков, Широков лишь кивнул. – А я к вам с очередным предложением. Не желаете взглянуть?
Глеб вновь кивнул, а в глазах мужика мелькнула жажда легких денег. Глебу даже захотелось встать и вмазать Крючкову, просто так, чтобы впредь не обманывал честных коллекционеров. Но у Широкова была иная цель.
– Вот, крайне интересная вещица, Глеб Алексеевич! – принялся расхваливать продавец паленым антиквариатом.
Глеб смотрел на картину, которую приволок Иван Олегович. Перевел взгляд на улыбающегося продавца и откинулся в кресле.
– Вы, Иван Олегович, за кого меня держите? – вкрадчиво заговорил Глеб, оскалившись, а Крючков слегка побледнел. – Думаете, мне можно втюхать вот это говно?!
– Что Вы, Глеб Алексеевич! Это ведь... – начал мямлить Крючков, а Глеб медленно поднялся из-за стола.
