Ударив пятками, я послала коня в галоп, заставив конюха отскочить в сторону. Направилась к воротам, за которыми раскинулась торговая площадь. Промчавшись по ней, притормозила у огромной клетки, в которой застыл мрачный как туча Крылатый…
Точнее бескрылый.
— Прибежала полюбоваться на меня, леори? — скривился эрр. — Зря твой любовник не убил меня. Вы все ещё пожалеете!
У всех на виду, в магической клетке, он напоминал кровожадную хищную птицу, которой отрезали крылья. Это было пугающее зрелище, но открытый суд, которому Демен подверг мятежника, был справедливым.
Энтон понёс наказание за всё зло, которое совершил. Свидетелями служили и Крылатые, и метаморфы.
Я смотрела в глаза врагу и испытывала лишь грусть.
— Мне жаль тебя.
— Не смей жалеть меня, Аксирлия Лардаг! — вцепившись в прутья клети, зарычал он. — Слышишь, грязная леори? Я приказываю тебе!
— Ты больше не можешь мне приказывать, — покачала я головой. — Магия истинного имени не работает без любви… Или без ненависти. А я более не испытываю к тебе ни того, ни другого.
Я свободна от тебя, эрр Энтон!
И, подгоняя коня, помчалась к тому, кто завладел моим сердцем. Всецело, без остатка. И без магии.
Мой Повелитель!
Демен победил всех мятежных аронов, уничтожив их одного за другим, а Энтона подверг открытому суду. Повелитель до последнего не знал, что его сводный брат жив. И не вернись я в дом Билойи, так и остался бы в неведении. Или, что страшнее, потерял бы власть. Ведь, пока маги задерживали Демена, бастард должен был сесть на трон и приказать уничтожить двойника.
Никто не посмел бы усомниться, что перед ними настоящий Демен. Внешняя схожесть, идентичная магия и церемониальная полумаска сделали бы своё дело. А потом было бы поздно…
Я осадила коня и, дёрнув правой рукой поводья, развернула животное. Я знала, что Энтонсмотрит на меня. Была уверена, что он до сих пор преследует меня пристальным взглядом. Поэтому не отказала себе в маленькой шалости.
Всего на миг я стала ею — «зазнайкой из Сиола». Принцессой, которой Энтон был так одержим.
И, послав воздушный поцелуй, вернула свою внешность. Эту мимолётную метаморфозу заметил бы лишь самый внимательный зритель.
А таким был лишь эрр, который лишил меня всего. И его я оставляю в полном боли прошлом, устремляясь к тому, кто положил к моим ногам весь мир. Я гнала коня так быстро, что от ветра на глазах появились слёзы. Утирая их, я улыбалась. Плакать от счастья мне ещё не доводилось. Оказалось, это исцеляет душу.
