Когда на плечи легли тёплые ладони, даже не вздрогнула.
— Ждала меня? — Шёпот обволакивал сладким ядом и выворачивал сердце наизнанку, бередя едва зажившие раны. — Мечтала увидеть снова?
— Да, — уронив руки, призналась я. И, глянув на отражение Энтона, горько усмехнулась. — Чтобы вырезать тебе сердце.
— Оно и так твоё. — Мужчина провёл губами по моей шее.
Стоило огромных трудов, чтобы сдержаться и, развернувшись, не дать ему пощёчину. Покачала головой:
— У тебя его нет. Только существо с камнем в груди может соблазнять девушку, которую собственноручно сделал сиротой.
— Я не убивал твоих родителей, Ир, — резко сказал он. — Они сами выбрали свою судьбу! Я действительно полюбил тебя. А ты…
— Ты полюбил во мне то, что я могу принимать вид другой девушки, — яростно перебила я. — Лжец! Ты использовал меня дважды. Ненавижу тебя!
— Не страшно. — Он дёрнул уголком рта и сузил глаза. — Ты меня полюбишь. И будешь делать это так страстно, как захочу. Отплатишь за унижение сполна!
— Я не подсылала к тебе брата, — устало объяснила я.
— Но рада, что Риард раскрыл мне глаза.
Сколько раз я произносила эту фразу? Не помню. Но Энтон не поверил тогда, не изменил своего мнения и сейчас. Когда понял, что с моим лицом ночью к нему в комнату пришёл мужчина, то разозлился так, что обвинил Риарда в покушении на свою жизнь. Как я ни умоляла бессердечного эрра на коленях, он приказал стражникам арестовать метаморфа.
Без суда и следствия, лишь по одному слову Крылатого, мой брат оказался в тюрьме.
Но спас меня, опоив эрра зельем забвения. Тот не мог использовать моё истинное имя, что разозлило мужчину ещё сильнее.
Но всё напрасно. Вышел ли срок действия зелья, или же Энтон нашёл противозелье, я снова у него на крючке.
Бесправная игрушка. Но уже не влюблённая. Сейчас у меня были широко распахнуты глаза и отточен слух. Я заметила, что эрр не запер дверь, и звуки шагов за ней тоже прекрасно расслышала.
Меня охраняли, а значит, Энтон не позволит себе больше, чем запугивание.
— Тебе надо было согласиться сразу, — обхватив мою талию крупными ладонями, хмыкнул он. — Твой уникальный талант и моё происхождение изменили бы этот мир.
В груди ёкнуло.
Так вот почему Демен испытывал меня? Открывал лицо и ожидал моего хода. Он знал о заговоре и подозревал меня с самого начала?
Медленно обернувшись, я подняла руку и закрыла ладонью верхнюю часть лица Энтона. Мужчина не двинулся, лишь его чувственные губы чуть изогнулись в ухмылке.
