Но если Вард об этом знает, то, получается, он когда-то встретил истинную, а потом… Что с ней могло случиться потом, раз он не смог больше помочь своему дракону? Что с ним случилось?
Эти мысли немного отвлекают от тревоги, но я быстро понимаю, что напрасно. Около моей любимой беседки, которую мы восстанавливали вместе с Вардом и Арионом, мне путь преграждает Алброу.
— Ты? — вырывается у меня удивленный возглас.
— Вот только не говори, что для тебя это совсем внезапно и ты меня ни в чем не подозревала, — кривит губы герцог.
Как всегда, одет с иголочки, в белоснежном камзоле с золотой вышивкой. Как будто в гости пришел. Но ведь явно же не в гости.
— Что вы здесь делаете? — пытаюсь вернуть себе уверенность и собранность.
Он морщится и прозносит:
— Давай вот без этого официоза. Понятно же, что ни у одного из нас нет уважения к другому, и оба мы преследуем свои эгоистичные цели. Твои — владеть островом, обогащаться за счет него, осчастливить своего дракона, — каждое слово, словно яд, капает с его губ.
Я не двигаюсь с места, но то и дело взглядом ищу возможности побега. Но… Некуда! обратно к пристани? В кусты? Далеко не убегу. Вперед? Алброу перегородил дорогу.
Мне нужно позвать Рину и Лиру! Или хотя бы сказать им убираться с острова как можно быстрее.
— Ты ищешь своих подружек? — выгибает бровь герцог. — Не трудись, мои люди уже о них позаботились. Нам с тобой никто не должен мешать.
Все внутри обрывается, когда он говорит это. Что… Что они сделали с Лирой? А с Риной? Ох… Вард… Как я буду тебе в глаза смотреть? Если вообще придется.
“Ранна? Дерево. Попроси дерево помочь”, — обращаюсь я к драконице. В ответ слышу сначала тишину, а потом почти обреченное: “Оно погибает, Адалия… Этот отравил землю”.
Ужас заполняет меня от пяток до кончиков пальцев и волос. Все тело коченеет.
— А твои цели какие? Чего хочешь ты? — пытаюсь потянуть время и отвлечь Алброу я.
— О… Они великие. И ты… Ты поможешь мне их сделать еще лучше! — лицо герцога искажает злорадная усмешка, больше похожая на оскал.
Он делает выпад вперед, я успешно ухожу в сторону, но следующим ударом Алброу сбивает меня с ног, а потом хватает за волосы и встряхивает как мешок.
— Как ты вообще сюда попал, мразь? — цежу сквозь зубы я.
Больно… Он так тянет, как будто скальп снять хочет. Мне ничего не остается, как перебирать ногами в сторону особняка. Вот он с… собака сутулая!
— Чувствую, сдержанность не является твоей добродетелью, — усмехается Алброу.
