С одной стороны, это было хорошо… А с другой — все, что касалось чувств, для меня казалось несущественным. Я никогда не верил в легенды об истинности.
Приподнимаюсь на локте, заглядывая в его глаза:
— И что изменилось?
— Я, — просто отвечает он, притягивая меня для нежного поцелуя.
Я улыбаюсь, устраиваясь у него на груди. Его руки крепко обнимают меня, даря чувство защищенности и принадлежности. Впервые за долгое время я позволяю себе отпустить мой прошлый опыт предательства.
Засыпаю, и меня затягивает в водоворот каких-то картинок, звуков, ощущений.
Слышу, как пищат и гудят приборы в операционной.
«Время смерти пятнадцать сорок пять», — холодом по нервам проходит голос врача.
Яркая вспышка ослепляет, и я чувствую, как немеют руки и ноги, как медленно уплывает сознание… не мое.
А потом…
—- Я все вспомнила! — со рваным вдохом резко сажусь на кровати.
Глава 82. О признаниях и подозрениях
Всего лишь долей секунды позже я оказываюсь крепкой рукой Тардена прижата к его горячему и совершенно обнаженному телу, а во второй его руке потрескивает какое-то атакующее плетение.
Пара ударов сердца, тяжелое дыхание, а потом он потихоньку расслабляется, удивленно глядя на меня:
— Адалия? Все хорошо? — его черные глаза внимательно изучают каждый миллиметр моего тела, периодически задерживаясь то там, то тут.
И я знаю, что привлекает его внимание — отметины собственника, которые он оставил на мне. Я так полагаю, мне стоит радоваться, что не на видных местах. Впрочем, я уверена, что его спина тоже не осталась без следов.
— Ты вскрикнула, — мягко произносит Тарден, отводя с моего лица прядь. — Что случилось?
Обхватив его ладонь, я подношу ее к своим губам и мягко целую. Чтобы успокоить. Чтобы самой успокоиться.
— Видимо, Ранна решила, что я достаточно подготовлена, — немного растерянно улыбаюсь я. — Я… вспомнила, что произошло тогда. В первую ночь.
Он прищуривается, всматриваясь в мое лицо.
— А разве… Ты не помнила?
Вот примерно отсюда начинается очень важный разговор.
Сложный, но… Остается надеяться, что он поймет, примет. В конце концов, если уж быть откровенной, то до конца. К тому же у нас все было ненормально с самого начала.
Я качаю головой, облизываю губы, что даже несмотря на напряженность момента, заставляет загореться огоньки в глазах Ариона, и произношу:
— Я не Адалия, — брови Тардена ползут вверх, потом наоборот сходятся к переносице, а потом во взгляде мелькает удивление, будто ему кто-то на ухо что-то шепнул.
