Его отец был настоящим прохиндеем! Как уж он ловко дурил постояльцев и посетителей!
Она очень неодобрительно качает головой и откладывает ложку в сторону, а потом подходит ко мне и садится за стол напротив.
Память Адалии плохо помогает. Деда она не помнила. Так, какие-то смутные, обрывочные картинки, не больше. Он умер давно, Адалия еще ребенком была.
— Зато вот отец твой… Хоть и сложнее трактиром управлять честной рукой было, но он прекрасно справлялся, и посетителей было очень много, — с улыбкой рассказывает Лира.
— И сердце у него было большое, оттого и не стало его.
— Но как это все относится к этому поместью?
— Очень просто, — пожимает плечами тетушка Ли. — Однажды он в каком-то переулке нашел раненого мужчину. Тот был явно аристократом, но, похоже, знатно кому-то дорогу перешел. Просил не обращаться к лекарям. Сказал, что тогда точно не жить ему. Отец твой тогда этого мужика ко мне притащил, и мы его выходили. Честно говоря, думали к богам отправится, но нет.
Адалия ничего не знала об этом случае. Мала еще была, наверное, да и оберегал ее отец. Хотя честно, я испытываю к нему изрядную долю уважения: не все согласились бы спасать незнакомого человека, да еще и с криминальным ранением.
— Это был предыдущий владелец поместья? — логично предполагаю я.
— Да, милая, — кивает Лира. — Аристократ этот рассказал нам занимательную историю о том, что есть среди реки остров чудесный. Да только давно там не живет никто, не принимает остров ни его экономок, ни старост.
Даже крестьян не любит.
— А у него эта земля откуда?
— Мы больно-то не расспрашивали, но мельком говорил тот болезный, что ему по наследству от давнего предка перешло. А предок этот с первым хозяином, каким-то полубезумным стариком-отшельником, дружил, ну тот ему и оставил в дар.
Отшельник? То есть сам хранитель? Наверное, после долгих лет в одиночестве на острове он действительно мог казаться безумным.
— И завет у него был.
Магический, — продолжает Лира. — Что землю эту можно передать только тем, у кого сердце чистое и только по искреннему желанию. — Она отмахивается, словно не принимает это всерьез. — Так вот, тот аристократ отца твоем и предложил подарить остров.
То, что хранитель мог наколдовать что угодно, я как раз охотно верю: все же место необычное, почти сакральное. Да и то, почему герцог соседний оставался с носом долгие годы, тоже становится ясно.
