В общем, подготовились к непогоде так, как могут. Мы с Арионом сейчас слетаем, посмотрим, что там”.
Я не успеваю кивнуть, как Ринг поднимается в воздух и, расправив свои широкие крылья, черной тенью летит к горизонту.
У меня нет повода не верить кому-то из них, поэтому я спешу к беседке. Уютная, умиротворенная атмосфера, которая царила до моего появления, быстро исчезает, стоит только им увидеть мое обеспокоенное лицо.
Все, даже немного чопорный нотариус, работают вместе: Лира с врачом прибираются у флигеля и запирают его, мы с Риной закрываем ставни в особняке, Вард с Эндором убирают все у хозпостроек, а Чес, сославшись на то, что у него “тоже есть дела”, куда-то исчезает.
И вовремя, потому что с каждой минутой становится все понятно, что Ринг и мышонок были правы. На горизонте стремительно сгущаются тёмные, зловещие тучи, а еще недавно безоблачное небо теперь заволакивает непроглядная пелена."
"Поднимается сильный ветер, с яростью треплющий кроны деревьев. Река покрывается белыми барашками, волны становятся все выше, превращаясь в настоящие валы.
Грохот, с которым они обрушиваются на берег, слышится даже от особняка. С неба все чаще падают крупные капли.
А Ринг все еще не вернулся. Это заставляет волноваться, я старательно ищу повод, чтобы оставаться на улице. Платье быстро промокает и липнет к телу, а я вглядываюсь в темное небо, ища среди клубящихся туч темную фигуру.
— Идем, Адалия, простынешь же, — сквозь усиливающиеся порывы ветра кричит Рина.
— Да, я сейчас.
— Ничего с ним не случится.
Это же просто гроза.
Но что-то мне неспокойно. Может, и зря беспокоюсь.
Наконец, мне кажется, что где-то в небе появляется черная точка, но летит она… неравномерно, как будто дается это с трудом. Я кидаюсь к берегу острова, ему навстречу, даже не задумываясь над тем, как это на самом деле глупо.
Ветер кидает мне потоки воды в лицо, юбка платья липнет к ногам, и за плотной стеной дождя я слишком поздно замечаю, что ветром и бурным течением прямо на берег несет парусник!
Он отчаянно сражается со стихией.
Белоснежные паруса надуваются с такой силой, что вот-вот порвутся. Обшивка жалобно скрипит и стонет под ударами волн. Мачта гнётся и дрожит, словно тонкий прутик на ветру.
Вздымаясь всё выше, волны обрушиваются на борта суденышка. Сверкает ослепительная молния, озаряя призрачным светом весь этот кошмар.
И вот, наконец, корабль с оглушительным треском врезается в мелководье и, продолжая стремительно двигаться вперёд, вспарывает днищем песчаный берег.
