О настойчивости
Все движение в поместье замирает: крестьяне останавливаются из-за любопытства, а остальные — потому что знают о моих отношениях с “любимой” мачехой. Но сейчас обстоятельства несколько иные."
"Она с трудом спускается на запыленный камень подъездной аллеи и поднимает взгляд на особняк, который снаружи все еще выглядит не очень презентабельно. Ну а что, она рассчитывала тут дворец сразу найти?
Хотя, наверное, ей все сгодится, только бы продать можно было.
Следом за мачехой, морщась, выходит Эренция. Ну да, как же без нее.
Она, как обычно, поджимает и так тонкие губы, всем своим видом показывая, что не довольна тем, что видит.
Что им там нотариус наплел?
Августа бросает на меня взгляд, который мог бы убить, но, оценив обстановку и количество присутствующих глаз, расплывается в приторной улыбке.
— Адалия, милая моя! — она раскрывает руки, приглашая броситься к ней в объятия. — Как же я рада!
Конечно, никуда кидаться я не собираюсь, да и обниматься с ней в принципе мне не улыбается. Но я призываю все свои артистические навыки (прости, Станиславский, я сама себе не верю) и обхватываю ладонями лицо:
— Ох, матушка! Вы приехали! — хлопаю глазами, но выдавить слезу не выходит.
— А я-то уж и не знала, как вам весточку-то отправить.
— Мы весь город обыскали, все окрестности, думали все… не найдем тебя! — продолжается спектакль. — Корила себя я, корила… А тут господин Эндор вдруг появился, о тебе рассказал. Так я ни минуты не ждала! Тут же заложили экипаж и поехали.
Ага, а разодетая Эренция — это просто она так с утра нарядилась.
На сводной сестре Адалии надето лимонное бархатное платье с кружевными оборками, гарнитур из сережек, браслета и кулона с топазом, который сейчас лежит в… углублении, которое было искусственно создано путем добавления нескольких подкладок.
Для кого она, интересно, так оделась? Уж не Эндора ли соблазнять? А что… Нотариус, конечно, не барон, зато финансово иногда в более выигрышном положении.
— Господин Эндор же поделился моей радостью, матушка? — улыбаюсь, предвкушая реакцию мачехи.
— Это все теперь официально мое! Представляете, папенька оказался прозорлив и так обо мне позаботился!
— Да как же, милая моя? — Августа аж краснеет и хватается за свой веер. — Как же ты смогла оформить-то все? Я же все…
Она осекается, глазками туда-сюда бегает, понимая, что чуть не сболтнула лишнего, раскрывает веер и нервно обмахивается.
Постепенно крестьяне теряют интерес, а вот все остальные подходят поближе, выстраиваясь рядом.
