От этих невыносимых и пугающе притягательных мыслей!
Когда пересекла финишную черту, я тут же отошла в сторону, согнулась пополам и попыталась восстановить дыхание. К горлу подкатила горькая желчь, перед глазами всё расплывалось, в висках стучала кровь.
Я так не смогу. Не выдержу, с ума сойду!
Загоняю себя до изнеможения, лишь бы перестать думать о…
– Боги, Дельвиг, какая же ты дура, – Дрейя бесцеремонно вторглась в мои мысли, подходя ближе и разговаривая так громко, чтобы её без труда слышали остальные. – Решила воспользоваться ситуацией и соблазнить ректора? Дохлый номер.
– Закрой рот, – слова сами слетели с моих губ. В груди полыхнула невиданная злость, и я с трудом сдержалась, чтобы разжать стиснутые кулаки.
– Нет, ты закрой и слушай, – нахалка ядовито улыбнулась и кокетливо поправила выбившийся локон из высокого хвоста. – Это Даррайн Орхард. Первый по значимости и влиянию холостяк в нашем королевстве. Тот, кто никогда не посмотрит на такое неумелое ничтожество, как ты. Теперь понятно, почему он был в ярости, когда шёл по коридору.
Кому понравится, когда перед ним из штанов выпрыгива… Ай!
Сознание заволокло алой пеленой, и я сама того не осознавая, бросилась на Дрейю. Сбила её с ног и с силой прижала её запястья к земле, нависая сверху. Боль, обида и гнев слились в гремучую смесь, выплёскиваясь наружу в необузданном порыве!
Влажная утренняя земля вдавилась в колени, под ладонями чувствовались хрупкие косточки аристократки. Дрейя верещала как ненормальная, дёргалась и пыталась вырваться, но ярость придавала мне пугающие силы.
– Помогите, она сумасшедшая! – визжали девчонки, но ни одна из них не сделала попытки спасти подругу. – Вся в своего подонка-папашу!
Конрад схватил меня за воротник и рывком оторвал от Дрейи, подняв вверх, как нашкодившего котёнка. Воздух обжёг горло, в боку кольнуло от резкого движения. Тело сковала давящая слабость, но Гримстон не позволил мне осесть мешком на землю. Ловко перехватил меня за локоть и устремился прочь со словами:
– Дельвиг, в тебя какой бес вселился?
– Пустите! – всхлипнула я, осознав, что своим же поведением разрушила все надежды на восстановление доброго имени.
– Пожалуйста.
Не тут-то было! Пальцы Гримстона впивались в мою руку как тиски. Ноги почти не касались земли, а мышцы плеча ныли от его стального захвата. Конрад едва ли не волоком тащил меня по дорожке, не обращая внимания на слабые попытки сопротивляться.
– Конечно, Дельвиг, – хмыкнул он, не сбавляя шаг.
