Мунхо хмыкнул и накрыл её узкие ладони своей большой и широкой рукой. Наблюдая за проявлением их любви, у меня болезненно сжалось под рёбрами.
Буквально на миг. На сотую долю секунды.
За последние десять лет все мои друзья нашли семейное счастье, а я был так поглощён делами Школы, что напрочь забыл про личную жизнь. Хотя, признаюсь, навещал специальные дома, чтобы скинуть напряжение и разгрузить голову.
Мунхо, отбросив веселье, за мгновение стал серьёзным:
– Ты прав, не время веселиться. Как первый день на новой должности?
– Хочу разобраться с этим делом как можно быстрее и вернуться в мужскую школу, – сухо ответил ему.
– Где полугол... – торопливо кашлянул и продолжил, – где девушки не готовы разорвать друг друга лишь потому, что им приходится жить в одной комнате.
Сарайя подавила смешок и невозмутимо пожала плечами. Мол, ну да, и такое бывает.
– Как дочь Залара? – Мунхо перешёл к самой сути.
– Язык точно отцовский, но думаю, это единственное, что она унаследовала от Залара. Слишком вспыльчивая.
Безрассудная. Выдержки ноль. Такая не способна выносить и воплотить в жизнь хитрый план. Скорее у всех на глазах от души поколотит обидчика.
Повисла долгая пауза. Друг тщательно обдумывал мои слова. Сарайя, вмиг помрачнев при упоминании мерзавца, убившего её отца и едва не лишившего жизни её саму, извинилась и покинула кабинет, оставив нас в гнетущем и давящем молчании.
Я невольно вспомнил, как Эверли крикнула мне в спину, позволю ли ей спросить что-то у меня как у главы Воинской школы.
Нахальная соплячка.
В Школе за подобную дерзость парни неделю стоят в карауле.
И вместо того, чтобы поставить языкастую выскочку на место, я второй раз за день дал слабину. Не оборачиваясь, бросил: “Вот попадёшь в стены Воинской школы и спросишь. Здесь я ректор”.
Даже сейчас ругаю себя за то, что не смог сдержать довольную усмешку, когда она громко фыркнула и хлопнула дверью.
Хвалёная выдержка и ледяной характер впервые за долгие годы дали трещину.
И это плохо. Так не должно быть.
Никто за десять лет на должности главы не смел смотреть на меня без уважения и почтения, не то, что спорить и огрызаться.
Чёртова Эверли стала первой.
– Я верю в тебя, – Мунхо прервал молчание и протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги. – Здесь имена тех отпрысков, кто учится в академии и чьи отцы могли быть связаны с Заларом. Следи за каждым.
Я кивнул, пробегая глазами столбик с пятью именами. Вернул листок другу, и тот сжёг их в пламени настольной лампы.
