И еще лучше, давай составим с тобой брачный контракт, по условиям которого ты в случае развода оставляешь жилье мне.
Максим замирает с телефоном в руке, внимательно на меня смотрит. Видно, пытается определить, шучу я или серьезно.
Дабы не разочаровывать мужа, я натягиваю на лицо самое серьезное выражение из своего арсенала. Выжидающе на него смотрю.
Спрашиваю:
– Так как насчет договора, милый? Как только ты его подпишешь, я тут же уверюсь в том, что ты действительно дорожишь семьей, что готов на все…
– Кристина.
– Максим больше не улыбается. – Ты палку-то не перегибай. Хорош колотить понты. Ты девять лет со мной жила как у Христа за пазухой…
Этой фразой он окончательно меня бесит. Ишь ты, спаситель нашелся.
– У Христа за пазухой проценты на содержание семьи не высчитывают, – хищно на него смотрю. – Любовниц домой не водят, женам не угрожают, детей не обижают, не лгут, не предают…
– Опять завела свою песню… Не надоело, а? – он уже откровенно злится. – Сколько раз я еще должен просить прощения?
– Хотя бы один раз нормально попытайся, без лживых обещаний! – шиплю на него.
Максим меряет меня злым взглядом и вдруг говорит:
– Я ведь и по-плохому могу, понимаешь?
– По-плохому? – у меня вырывается истерический смешок. – То есть до этого у нас с тобой было по-хорошему?
– Вообще-то, при разводе я легко могу отсудить у тебя бизнес, – заявляет Максим с наглым видом. – Все нажитое в браке делится напополам, забыла, крошка?
Мне смешно и на это.
– Что ты тут собрался делить? Съемное помещение? Подержанные детские игрушки? Или, может быть, жирный кредит, который я взяла на открытие садика? А больше у меня ничего нет, поскольку садик пока что – сугубо убыточное предприятие.
К тому же если говорить о дележке бизнеса, то давай лучше поговорим о твоей торговой фирме. Которую, хочу заметить, ты создал на деньги, что тебе дала моя мама. Вот что действительно стоило бы разделить. Кстати, я недавно встречала твоего зама – говорит, идете в гору, на рекорд доходов в этом году…
После моих слов Максим багровеет.
– Ты совсем охренела, зариться на мою фирму? Да я тебя за это…
Он демонстративно сжимает пальцами воздух, будто бы душит невидимую меня.
– Я в этот бизнес вложил много пота и крови, а ты… – продолжает он гневно.
– То есть мне на твое претендовать нельзя, так? А тебе на мое можно? – уже откровенно кричу. – Пусть суд рассудит, что кому можно, а что нельзя!
– Ты пожалеешь! – орет он, бешено на меня смотря. – Ты обо всем пожалеешь.
