Или ей эта истина неизвестна?
– Как это, слава богу, не я зачинал?! – я громко возмущаюсь. – А ну, немедленно возьми свои слова обратно. У меня идеальный генофонд!
Но она продолжает сыпать угрозами:
– Я тебя предупредила, только посмей еще раз обидеть моих девочек, любую из них, я приду к тебе уже не сама!
– А с кем? С этим орангутангом, который ваш сосед? – смотрю на нее обличительным взглядом.
– Да хоть с ним. Он от тебя мокрого места за Еву не оставит, понял?
Она даже не скрывает… Как ни стыдно?
– Ты с ним спишь! – говорю обличительным тоном.
– Признайся, женщина, ты смеешь мне изменять, да?!
– Не твое собачье дело! – бросает она и разворачивается с явным намерением уйти.
– Кристина, постой!
Она останавливается всего на секунду, зло на меня зыркает и спешит к лифту.
– Постой, говорю! – кричу ей вслед.
Выбегаю на лестничную клетку и продолжаю:
– Давай спокойно поговорим, нам это просто необходимо. Я согласен на уступки. Что ты хочешь за то, чтобы ко мне вернуться? Я на многое согласен.
– Пусть с тобой пауки да тараканы живут! – шипит она с ненавистью и заскакивает в кабинку.
Я наблюдаю, как створки закрываются, слышу, как лифт гудит, спускаясь, и недоумеваю, что происходит.
Вашу мать, на ком я женился?
Неуправляемая. Невменяемая. Дьяволица!
Она совсем меня не слушает, не воспринимает. Что с ней делать – непонятно. Я угробил на эту женщину лучшие годы. Что теперь, распрощаться со всем?
Мне нужно срочно посоветоваться с матерью.
Глава 26. Мама плохого не посоветует
Максим
Мать с задумчивым видом подносит ко рту чашку, делает глоток кофе.
Потом смотрит на меня. Взгляд неприятный, пронизывающий. Не знаю, как у нее это получается, но пробирает, прямо как в детстве.
К слову, в свои пятьдесят маман великолепно выглядит. Блондинистые волосы убраны в ракушку, синие глаза до сих пор сияют. Даже морщин – и тех почти нет. Недаром подруги ее за глаза называют ведьмой. Одета, как всегда, с иголочки – в бежевую шелковую блузу, строгую юбку, отлично сидящую на стройной фигуре.
– Я ведь тебя учила, Макс, любовниц нужно заводить с умом, – мама делает ударение на последнем слове. – Таких, что ничего не испортят, а только дадут прибыток. А ты что?
– А я что? – морщусь под строгим взглядом матери, ерзаю на стуле.
Вот вроде бы мне тридцать три, давно взрослый мужик. А иногда сижу на кухне у матери и чувствую себя школьником. Прямо как сейчас.
Она как взглянет… Мороз по коже.
– Я ничего плохого не сделал, – пытаюсь себя отстоять.
