Наша дочка!
Он узнал!
Мое сердце ухает вниз, забивается в левую пятку и бьется в конвульсиях."
"Но как он мог узнать? Визуально определил? Я как чувствовала, что что-то грядет.
С другой стороны, ну похожа она на него, и что? Мало на свете черноглазых и черноволосых людей? Это же вам не стопроцентная гарантия отцовства. А сама Ева не в курсе дела.
Рафаэль к тому же еще и злой, как сто чертей. Ну, конечно, злой, кто же на его месте обрадуется новости, что у него в наличии почти взрослая дочка. Учитывая, как он трясется над своими близнецами, эта новость должна его нехиленько так взбодрить.
– Мама! – пищит Ева.
Выдирает руку из пальцев Рафаэля и бросается ко мне.
Только тут подмечаю, что у дочки зареванное лицо. Почему? Это Рафаэль ее довел?
Обидел мою девочку! Как только мог?
Во мне тут же просыпается дикая злость. Чувство настолько сильное, что мгновенно поглощает все остальные, даже страх перед Давидяном.
Обнимаю Еву, крепко прижимаю к себе. Наклоняюсь к ее ушку и прошу:
– Евочка, сходи в туалет, умойся.
Я скоро приду.
Прибью одного идиота, и сразу назад.
Голыми руками придушу, и неважно, что он в два раза больше меня!
– Пойдем, поговорим, – зовет меня Рафаэль.
Кивает в сторону коридора.
Выхожу за ним, готовая обрушить на него все кары этого мира.
Однако он меня опережает:
– Кристина, я не знаю, что происходит в твоей семье, но это необходимо прекратить! Ты знаешь, что отец Евы явился к вам и таскал девчонку за косу? Я его прогнал, а девчонка в слезы.
Это нормально для вашей семьи?
С трудом впитываю информацию.
Рафаэль говорит про отца Евы… Значит, себя таковым не считает, так? Фух, можно выдохнуть. Не узнал, чью дочку привел в садик. Да и откуда бы? Глупо было даже предполагать.
Сердце возвращается из левой пятки обратно в грудь. А потом до меня доходит другая часть информации: Максим оттаскал Еву за косу.
– Что?! – ору не своим голосом. – Вот козел, он правда таскал ее за косу?
– Очень даже таскал, – кивает Рафаэль со строгим видом.
– Как же так! – возмущаюсь громко.
За Максимом водится много всяких грешков. Он хам и жадина, но раньше ни одну из дочерей не обижал физически. Впрочем, как выяснилось, Еву он дочкой и не считает.
– Это ненормально – так обращаться с малышкой, – тем временем продолжает Рафаэль. – Мне стало ее жалко, вот и вступился. Но тебе бы надо самой уладить этот конфликт.
– Ага, – киваю.
Я его так улажу, что мало кому-то не покажется.
