Отдыхающие боевики могут быть и на втором. Но пока они придут в себя, пройдет время. Немного времени, но при быстром продвижении его обычно хватает, чтобы определить противника. Как сложится ситуация на этот раз? У Аппеля будет с собой гранатомет «Муха» — неплохой аргумент против Бегради. Но и у «духов» могут оказаться и гранатометы, и гранаты, и что-то посерьезней. Хотя, даже если Бегради вырвется из дома, далеко он не убежит — Шинкевич подстрелит или Озбек. Либо кто-нибудь другой. Все бойцы знают, что главный объект — это резиденция Бегради, и волей-неволей будут смотреть за тем, как там складывается обстановка.
Нет, «духам» уйти не дадут; вопрос: сумеет ли выйти из дома штурмовая группа? И на этот вопрос сейчас ответа дать не может никто, даже сам господь бог. Но что сейчас попусту голову ломать? Начнется штурм — и тогда все встанет на свои места, все прояснится…
К майору Седову подошел капитан Озбек. Присел рядом по-восточному, на корточки.
— Что, Бек? Проблемы?
— Нет.
Просто я подумал, что здесь мне одного Хирурга хватит. Хакер может пойти с вашей штурмовой группой.
— Это лишнее.
— В резиденции Бегради два помощника и семь охранников. И они не моджахеды из сектора, они наверняка профессионалы!
— А мы кто, по-твоему? Дилетанты?
— Нет, но, возможно, следовало бы переиграть план…
— Что ты имеешь в виду?
— Начать штурм с резиденции.
— Поздно что-либо переигрывать, Бек. Да и нет в этом никакой необходимости.
— Что ж, вам виднее…
— Виднее.
Занимайся своими делами и… знаешь, перестань «выкать», слух режет.
— Есть, командир, — улыбнулся турок.
Проводив Озбека, майор взглянул на часы. 1.50. Еще час десять до работы. И много, и мало. Для кого-то, в большей степени для афганцев, это последние часы в их жизни. Представить только — спят спокойно на кошмах в лачугах молодые люди, у которых своя жизнь, семьи, невесты, родные, которые строят планы на будущее. А через какой-то час с небольшим их тела начнут рвать в клочья осколки гранат, пули… Люди станут обезображенными трупами.
Зачем? Ради чего вся эта кровавая вакханалия? Ради жизней других людей? Но ведь могли бы жить и те, и эти, не будь развязана война…
Седов закрыл глаза. Он старался вспомнить Галину, но ее образ расплывался в глазах. А все потому, что сейчас майор, как смертоносная машина, уже был настроен на боевой лад. И места для мирной жизни в нем не осталось.
