На мгновение отстраняюсь, подчиняясь ее рукам, и ловлю пощечину. От удара вспыхивает болью губа и звенит в ушах. Блять… Ну, наконец-то… Хоть какой-то протест и живые эмоции! Вот уж никогда не думал, что буду так благодарен женщине за пощечину.
Перехватываю руку, целуя в ладонь. Снова прижимаю ближе.
— И секс за должность я тебе не предлагал… Я всего лишь сказал прямо, что ты мне нравишься. Без всяких намеков и шантажа. Как мужчина сказал. Но когда понял, как ты интерпретировала это… да еще и приняла предложение… Должен же был я выяснить, что на кону!
Губы скользят по ее коже, шраму у ушка… Целую ее в кромку, мочку…
— Давай, отматывай все назад… Ты ошиблась, я… подыграл.
Ощущаю, как истерика успокаивается, и тело больше не напрягается от нашей близости. Но трясти ее начинает еще сильнее. Потому что расслабилась…
— Это же из-за ребенка, да? Такие женщины, как ты, на такое только ради детей идут. Или… Или сестры? Она жива? Что с ней? Расскажи мне…
Отчаянно мотает головой.
— Из-за должности я… — заикаясь.
— Ты мне чуть позже расскажешь… Не сейчас. Ты успокоишься, подумаешь и расскажешь, — внушающе говорю я. — Иди ко мне…
Снимаю с нее туфельки, встаю, подхватывая ее на руки. Диван весь занят бумагами, и я несу ее в темную спальню, которой ни разу еще не пользовался. Кладу на высокую огромную кровать. Она застелена черным покрывалом, и Диляра в своем белоснежном платье…
О, твою мать! Зависаю, медленно скользя взглядом по этой красоте.
Рывком отворачиваюсь.
— Я сейчас…
Сбегаю от нее на кухню. Отдышавшись, наливаю ей в пузатый бокал коньяк.
Я не буду ее трогать…
Нельзя ее трогать…
Не так…
Не сейчас…
Делаю еще несколько глотков коньяка, чтобы прийти в адекват. Потому что не трогать ее — это пиздец какое испытание!
Возвращаюсь. Включаю бра на стене. Сажусь рядом. Протягиваю бокал…
— Выпей, пожалуйста.
Присаживается, обнимая колени. В глаза опять не смотрит. Тушь растеклась под глазами, делая ее лицо очень трогательным.
И я еще раз замечаю, какая она молоденькая и прекрасная…
Вкладываю в руку бокал. Через силу делает пару глотков, морщась от крепости, зубы стучат о хрусталь. Отставляет на тумбочку в изголовье. И теперь ее откровенно пьяный взгляд отыскивает мой.
И мне сразу становится душно и тесно в своей одежде. Отвожу волосы, упавшие на плечо за спину. Веду большим пальцем по ее скуле, она прикрывает на мгновение глаза, доверчиво глядя на меня.
