Ровненько… Подбородки вздернуты, берцы начищены.
Работы мне, что ли, мало? Некому альфачей проверить?
Это все ревность, сука. Мои окна выходят на стоянку, а курить я люблю в окно… И прекрасно видел, как Иван вернул Диляру и усадил к себе в машину. Какого, блять? Мы же обо всем договорились. Но сказал — нет ничего. Какой смысл ему врать, если есть?
И все же работать совершенно невозможно, все время представляю их вместе. И тестостерон заливает глаза! Букв не вижу, с составом заговариваюсь, теряя мысль. Беда…
Короче, нехрен здоровому быку прохлаждаться, пора и дальше хорошо оплачиваемый долг родине отдавать.
Не хочет на море — пусть пашет. Подписал я его заявление о возвращении.
Мать с Варварой, правда, опять ворчать будут… Но не их это женское дело.
Несколько опоздавших бойцов подбегают в конец строя, поправляя по пути только что натянутую форму. Последний — Иван.
Не торопясь дохожу до них. Ванька вообще в штатском! Балбес!
Останавливаюсь возле него. Встречаемся взглядами. Вся его довольная морда мерцает блеском, отсвечивая на солнце.
Судя по всему — от женской помады. Кровь бросается мне в лицо. Вспоминаю губы Диляры, на которые успел налюбоваться сегодня утром во время того, как нас впрессовали друг в друга. Не было блеска… Матовая была помада. Но это еще ничего не значит!
— Почему в штатском, боец? — зло рычу я.
— Так экстренно с «гражданки» сняли, товарищ полковник!
— С какой конкретно гражданки, боец?
По толпе тихий ржач.
Рядом стоящий боец пинает его незаметно по кроссовку.
Потому что он сейчас навыебывается, а отхватят все. Племяш поджимает губы, пряча улыбку. Выпрямляет спину, глядя мимо меня вперед. Из кармана его джинсов торчит тонкая ниточка кружева. Подхватываю пальцами и вытягиваю на пару сантиметров. Трусики… Бежевые…
Показательно оставляю свисающими из кармана.
— Белье гражданке вернуть не забудь, — снижаю голос.
— Это трофей… — прыскает он смехом.
— Отставить! Выговор за внешний вид.
— Есть…
— Майор…
— Слушаю, товарищ полковник, — подходит старший.
"
"— С понедельника всех «в ружье», в антитеррористические рейды, капитаны — сменами сутки через сутки. Сегодня марш-бросок в полном обмундировании и стрельбы.
— Десять километров?
По толпе недовольный и возмущенный шумок.
— Пять! — в последний момент уменьшаю я дистанцию.
Хромает еще все-таки засранец. Рано ему десятку. Но в полном обмундировании побегает — может, убавится прыти чужих женщин окучивать.
— Всем — вольно.
